Если это сон, то довольно детализированный.
Прибор молчал.
— Ничего нет, — с явной брезгливостью констатировал стражник, убирая детектор. — Ни капли магии. Чистейший отброс. Прямо в яму для пустышек.
Меня передёрнуло от его тона. «Отброс». Звучало как приговор.
— Я ни в чём не виноват, — попытался возразить.
— А кому какая разница? — офицер развёл руками. — Будь в тебе хоть искра дара, ты был бы ценной птичкой. Нашли бы, чей, разобрались. А так… Никто за тобой не придёт. Посидишь недельку в тюрьме. Если не совершил ничего, то, может, и выпустим. А там… сам как-нибудь.
— Я не могу идти голым.
Николаевич махнул рукой.
— Выдать ему что-нибудь из конфиската, чтоб не смущал «честной народ».
Мне принесли грубые холщовые штаны и такую же рубаху, до боли напоминающую крестьянскую одежду с картин из учебника по истории. Обуви не было.
— А ботинки? — поинтересовался я.
Стражник с «самоваром» фыркнул.
— Ишь ты, барин объявился! Ха-ха! Так иди, босиком. Глядишь, земелька русская тебе быстро память вернёт.
Под громкий хохот меня вытолкали из кабинета и конвоировали дальше.
Тюремная камера встретила криками и полумраком, обдав волной нестерпимой вони. Масляный светильник одиноко болтался под самым потолком, бросая тусклый свет на головы обитателей.
Камера оказалась переполненной. Десятки грязных измождённых людей ютились на нарах или стояли, прислонившись к стенам с похабными надписями. Спёртый воздух пах потом и нечистотами.
— Ба-а-а, смотрите-ка, новенький! — раздался чей-то хриплый голос. — Как мышь беленький!
Меня грубо втолкнули внутрь, и дверь с лязгом захлопнулась. Я прислонился к холодным прутьям решётки.
— Эй, шкет! — ко мне подошёл коренастый верзила.
Его проницательные глаза смотрели с вызовом:
— Место на нарах есть, но оно не бесплатное. Чё по понятиям скажешь?
— Я здесь по ошибке, — честно заявил, глядя в глаза верзиле. — Мне нечего вам дать.
— Ошибка, — хохотнул мужик, оскалив гнилые зубы. — Щас мы её исправим. Будешь спать у параши. Место почётное.
Параша — деревянное ведро в углу — была главным источником зловония.
Кажется, я начинал понимать. Это что-то типа проверки. Если провалюсь сейчас, меня сломают.
— Не буду там спать, — твёрдо ответил здоровяку.
— А мы тебя заставим, — верзила сделал шаг вперёд, а две «шестёрки» обступили с флангов.
Мой измученный мозг, привыкший искать глюки и несоответствия, вмиг проанализировал их позы.
Верзила — силач, но неповоротливый, тянется для захвата.
Правый суетлив.
Левый пытается действовать скрытно.
Сон это или нет, но инстинкт самосохранения сработал на ура.
Когда верзила бросился на меня, я не отступил, а наоборот, сделал короткий шаг вперёд, уходя с линии атаки, и поставил подножку. Здоровяк с размаху грохнулся на каменный пол.
Тот, что справа, не ожидал такого. Он замер на мгновение, и мне этого хватило, чтобы резким ударом ребра ладони приложить по горлу. Спасибо урокам самообороны. Сообщник захрипел и схватился за шею.
Левый попытался ударить сбоку, но я уже видел, как его плечо уходит вперёд, и успел присесть, отправив встречный удар в солнечное сплетение. Он сложился пополам с булькающим звуком.
Всё заняло несколько секунд.
В камере воцарилась тишина, нарушаемая лишь хрипом верзилы, пытавшегося подняться.
Я стоял, тяжело дыша и чувствуя, как боль в спине возвращается. Адреналин схлынул, но расслабляться было рано…
— Кто ещё хочет поговорить по понятиям? — спросил я, внимательно окидывая взглядом каждого из обитателей камеры.
Ко мне никто не подошёл. Но я поймал на себе десятки колючих, враждебных взглядов.
Похоже, я перешёл черту.
Я стал угрозой.
Именно в этот момент дверь камеры с лязгом распахнулась.
— Все на места! Не двигаться! — в помещение ворвались трое стражников с дубинками. Их взоры сразу же устремились на меня, стоящего над тремя корчащимися телами.
— Это он! — сразу запищал кто-то из узников, указывая на меня пальцем. — Он устроил бучу! Пытался всех перебить!
— Он! Он зачинщик! — подхватили другие. Послышались испуганные и подобострастные нотки.
Я не стал сопротивляться. Просто поднял руки, показывая, что сдаюсь. Это оказалась ловушка, и я в неё попал.
Меня быстро скрутили, не давая ни шанса на объяснения. Один из стражников подошёл ко мне и со злой усмешкой ткнул дубинкой в грудь, ехидно заглядывая в глаза.
— Ну что, непомнящий? Уже очухался? Бунты устраивать? Щас тебя наш дознаватель так освежит, что все подробности вспомнишь. И сроку прибавит, будь уверен.