— Всем бойцам, — его голос был спокоен и властен, — Приказываю: не стрелять по беглецу. Система поручила устранить Рубцова именно мне, лично. Следовательно, другим его устранять запрещено. Это мое задание, и я выполню его сам. Понятно?
— Понятно, ваша светлость! — раздалось в ответ из рации.
Аксаков вышел на улицу как раз вовремя, чтобы увидеть, как микроавтобус с Володей проскакивает через ворота и скрывается за поворотом. Красные огоньки стоп-сигналов удалялись всё дальше и дальше.
Вокруг него уже стояли растерянные бойцы, а несколько человек пытались завести свои машины. Один из охранников, заглянув под капот своего внедорожника, выпрямился с озадаченным видом:
— Господин граф, у всех машин перегрызены провода! Все до единой! Это же… как будто какой-то зверь поработал!
— Енот, — устало произнес Аксаков, глядя вслед удаляющимся огонькам. — Почти уверен, что именно енот…
Он постоял еще немного, глядя на пустую дорогу, по которой скрылся беглец. В груди было странное чувство, смесь облегчения и беспокойства. Облегчения, потому что ему не пришлось убивать парня, который не сделал ничего плохого. Беспокойства, потому что Система не простит неудачу, и рано или поздно придется за это отвечать.
— Надеюсь, он поймет, что лучше бы ему убраться подальше от города, — тихо пробормотал граф себе под нос.
Глава 14
Бензин почти закончился… Причем не только в баке, но и в запасных канистрах тоже. Паша молодец, всегда продумывает все наперед, и потому распихал по всем возможным кармашкам тару с топливом. Вот только я не Паша, и потому успел потратить почти всё, а на заправку никак не мог выделить время.
Последняя бутылка ушла в бак еще несколько километров назад, а стрелка не поднялась даже на миллиметр. Не знаю, на какое время этого хватит, так что лучше не рисковать…
Тем более, что впереди показалась старая заправка, одинокая и обшарпанная, стоящая у дороги как последний оплот цивилизации перед бескрайними лесами. Вокруг заправки стоят заграждения, намотана колючая проволока и вкопаны металлические штыри, на случай появления монстров. Вообще подобных заправок не так-то много, и работают здесь только достаточно сильные системщики.
Вывеска потрескалась и выцвела так сильно, что прочитать название было почти невозможно, да и колонки выглядели так, будто их последний раз красили еще при моем дедушке. Хотя какой там дедушка, если я вообще в чужом теле переродился… Надо бы как-нибудь разобраться с этим вопросом, вдруг у меня тут и правда дедушка есть… но сейчас точно не время.
Я свернул к заправке и остановился у ближайшей колонки. Двигатель с облегчением заглох, а я несколько секунд просто сидел, держась за руль и пытаясь собраться с мыслями. За последние сутки произошло столько всего, что голова начала раскалываться от попыток все это осмыслить.
Енот на пассажирском сиденье что-то жевал, облизывался и выглядел вполне довольным жизнью. Наверное, приятно быть енотом и не переживать по поводу всяких мелочей, наподобие борьбы за жизнь и прочей ерунды.
Я вышел из машины, потянулся, разминая затекшие мышцы. Оператор заправки, мужик лет сорока с небритым лицом и усталыми глазами, медленно поднялся из своего кресла за стойкой и вышел наружу. Посмотрел на меня, на халат, который я до сих пор не снял, потом перевел взгляд на енота в машине. Ничего не сказал, только кивнул и молча начал заправлять.
Я решил зайти в магазинчик при заправке, купить воды и чего-нибудь поесть. Сыры от Аксакова, конечно, хороши, но хотелось чего-то более существенного. Может, хотя бы сэндвич или что-то горячее, если тут вообще такое есть.
Зашел внутрь. Типичный придорожный магазин с полупустыми полками, запахом старого кофе и сигаретного дыма. На стене висел телевизор, и на нем как раз шли новости. Я было собрался пройти мимо, но вдруг услышал знакомое имя.
— Разыскивается особо опасный преступник Владимир Рубцов, — монотонно произносила диктор, женщина средних лет с безупречной прической и каменным выражением лица. — Великая Светлая Система обвиняет его в краже государственных тайн и артефактов особой важности. Во имя Великой Светлой Системы должен быть пойман в течение двух недель…
И тут на экране появилась моя фотография. Не самая удачная, надо признать, но вполне узнаваемая. Похоже, кто-то постарался и достал мое изображение из какой-то базы данных. Может быть, даже из документов, которые я оформлял в бюро…
Я замер на месте, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Вот оно, официальное признание того, что я теперь враг государства. Хотя, опять же, ведущий четко сказал, что все эти обвинения исключительно со слов Светлой.