К счастью, я как раз к этим единицам и относился.
Начал с синусового узла, восстанавливая сперва клеточные мембраны клеток, затем ионные каналы… В общем, работа кропотливая, требующая абсолютной концентрации, потому что одно неверное движение — и вместо водителя ритма получится рубцовая ткань, неспособная генерировать импульсы.
— Продолжай дышать! — напомнил я Аксакову, который начал сбиваться с ритма.
— Я стараюсь… — прохрипел он между вдохами.
Минута, две, три. Синусовый узел постепенно обретал нормальную структуру, клетки оживали одна за другой, и вот уже можно было различить характерный паттерн — ту самую электрическую активность, которая в норме заставляет сердце сокращаться шестьдесят-семьдесят раз в минуту.
Перешёл к атриовентрикулярному узлу, затем к пучку Гиса и его ножкам. Волокна Пуркинье восстанавливал уже на остатках энергии, экономя каждую каплю и стараясь не тратить лишнего. Организм герцога помогал как мог — всё-таки первосортный, с запредельными характеристиками, его клетки регенерировали куда быстрее, чем у обычного человека.
— Аксаков! — снова окликнул я графа, заметив, что тот замер. — А ну не спи! Дыши за него!
— Да-да, сейчас… — он встрепенулся и продолжил искусственное дыхание.
Проводящая система сердца была восстановлена, все узлы и волокна функционировали нормально. По крайней мере, должны были функционировать. Попробовал пропустить через них электрический импульс, используя целительскую энергию в качестве проводника.
Ничего.
Сердце не отреагировало. Мёртвое мясо, отказывающееся подчиняться.
Ещё раз. И ещё. И ещё!
Прокатил волну энергии по всему организму, пытаясь привести его в тонус, активировать какие-то скрытые резервы, заставить ткани откликнуться на лечение. Но нет, воскрешению мёртвых я пока не обучился, и это становилось всё более очевидным с каждой секундой.
Хотя… С другой стороны, а почему сразу мёртвый? Я внимательнее присмотрелся к телу герцога и заметил кое-что важное. Золотистая пыльца — та самая субстанция, которая вылетает из тела в момент истинной смерти, когда система окончательно покидает носителя — не появилась. А это значит…
Это значит, что Светлая всё ещё сидит в нём. И если система не отключилась, то биологическая смерть ещё не наступила, организм всё ещё цепляется за жизнь на каком-то глубинном уровне, недоступном обычной диагностике.
Идея пришла мгновенно, как вспышка молнии в ночном небе.
Выудил из кармана Изолятор, приложил к лбу герцога и ввалил в артефакт почти всю оставшуюся энергию. Символы на поверхности камня засветились так ярко, что на секунду ослепили, а потом из Изолятора вырвался знакомый луч света, направленный прямо в голову моего пациента.
— А ну не спи! — рявкнул на Аксакова-младшего, который от удивления забыл про свои обязанности. — У него грудная клетка вскрыта, дыши за него! Он сам не сможет!
— Да-да, сейчас! — граф спохватился и продолжил искусственное дыхание, хотя глаза его были прикованы к сияющему артефакту.
Изолятор работал секунды три, может четыре. Потом свечение начало угасать, символы замедлились, луч истончился и пропал.
И в тот же момент сердце под моими ладонями неуверенно дёрнулось.
Я замер, не веря собственным ощущениям. Ещё одно сокращение, слабое, аритмичное. Потом ещё одно, уже сильнее. И ещё.
— Ха! — вырвалось у меня, и я бросился зашивать перикард, надеясь на запредельную характеристику Стойкость высокоуровневого герцога.
Работал быстро, почти небрежно, потому что силы заканчивались с каждой секундой. Стянул края серозной оболочки, наложил несколько грубых швов, затем принялся за рёбра. Они срастались сами по себе под воздействием остатков целительской энергии, мне оставалось только направлять процесс и удерживать кости в правильном положении.
Было не до красоты, потому сделал как получилось. Края раны кое-как сошлись, кожа начала затягиваться, и когда последний шов был закончен, сознание окончательно помутнело.
Последнее, что я почувствовал — как моё тело заваливается вперёд, прямо на окровавленную грудь герцога.
Очнулся примерно через час, если судить по часам на стене. Голова гудела, в теле ощущалась знакомая пустота полностью истощённого энергетического резерва, но в целом я был жив и относительно функционален.