Молот прервал его обращение на полуслове, а изолятор довершил начатое. Ещё один бессистемный, добро пожаловать в реальный мир.
Бой продолжался, и силы начали подходить к концу. Магический резерв таял с каждым Великим исцелением, а оставшиеся инквизиторы только набирали обороты. Светлая подпитывала их своей энергией, восстанавливая усталость и затягивая раны, и они явно не собирались сдаваться.
Ещё один выстрел в голову, ещё одно отключение, ещё одно пробуждение на земле. Подскочил, Великое исцеление, и снова в бой.
Но их было слишком много.
В какой-то момент я понял, что стою в центре плотного кольца, а вокруг меня сжимается стена из чёрной брони и белых инквизиторских плащей. Оружие направлено со всех сторон, и в этот раз уже не уклониться, не прорваться, не убежать.
Последний оставшийся в строю старший инквизитор выступил вперёд, и на его разбитом в кровь лице расплылась торжествующая ухмылка. Один глаз заплыл, из разбитой губы текла кровь, но он всё равно выглядел так, будто уже победил.
— Ну всё, допрыгался, ничтожество, — процедил он, сплёвывая кровь себе под ноги. — Светлая всегда воздаёт по заслугам…
Я посмотрел на него, потом на окружающих меня ликвидаторов, потом снова на инквизитора. И широко улыбнулся.
— Правда? А Ванюша ест не только малину.
Сознание возвращалось медленно и болезненно, голова раскалывалась от боли, во рту стоял привкус крови, а всё тело ныло так, будто по нему проехался гружёный товарный поезд. Причём несколько раз и в обе стороны.
Себастьян попытался открыть глаза и не сразу понял, где находится. Над головой был какой-то металлический потолок, под спиной что-то твёрдое и холодное, а вокруг пахло машинным маслом и чем-то ещё, до боли знакомым. Кажется, кровью, спиртом и какими-то еще антисептиками. Но больше кровью, конечно, причем его собственной.
Он лежал в кузове грузовика, это стало понятно по характерным рёбрам жёсткости на стенках и тусклому свету, пробивающемуся через небольшие окошки. Как он сюда попал? Последнее, что он помнил, это золотое сияние пирамиды, вспышку, золотую пыльцу и довольное лицо того еретика Рубцова. А потом удар, темнота и… ничего. В общем, всё как в прошлый раз.
Первым делом Себастьян попытался связаться со Светлой.
Это было настолько привычным действием, что он даже не задумывался о нём. Просто мысленный импульс, обращение к системе, и она всегда отвечала. По крайней мере с того самого дня, когда юный Себастьян впервые услышал её голос в своей голове, и до этого момента она ни разу не оставила его без ответа. Светлая была рядом в самые тяжёлые минуты, направляла, поддерживала, давала силы продолжать священную миссию по очищению мира от скверны.
Но сейчас ничего…
Себастьян нахмурился и попробовал снова, на этот раз вкладывая в обращение всю свою веру и преданность. Он столько лет служил ей, столько еретиков уничтожил без лишней волокиты и размышлений, столько раз рисковал жизнью во имя Света. Она не могла просто взять и замолчать, не могла бросить своего верного слугу в такой момент! Но и в этот раз он не получил никакого отклика.
Холодок пробежал по спине инквизитора, и он резко сел, превозмогая головокружение и тошноту. Дрожащей рукой потянулся к интерфейсу, к тому привычному окну характеристик, которое сопровождало его всю сознательную жизнь. Оно должно быть там, оно всегда там, стоит только пожелать…
Себастьян моргнул, потёр глаза, снова попытался вызвать интерфейс. Никаких окон, никаких цифр, никаких сообщений. Только обычная реальность, серая и безжизненная, лишённая того особого сияния, которое он привык видеть с самого детства.
Он вспомнил тот день, когда впервые осознал своё призвание. Светлая явилась к нему во сне, величественная и прекрасная, окружённая ореолом чистейшего света. Она сказала, что он избран, что в нём есть искра истинной веры, и что однажды он станет её мечом в борьбе с тьмой. Себастьян проснулся тогда со слезами на глазах, переполненный благодарностью и решимостью оправдать оказанное доверие. Правда все вокруг говорят, что Светлая никому во сне не приходит, и это был действительно просто сон, но Себастьян твердо отказывался в это верить. Они просто завидуют, вот и все.
Двадцать три года он посвятил служению. Двадцать три года охотился на отступников и еретиков, выжигал скверну везде, где её находил, нёс свет истины в самые тёмные уголки Империи. Он отказался от семьи, от личной жизни, от всего, что могло отвлечь его от священной миссии. И делал это с радостью, потому что знал: Светлая видит его труды, и однажды он будет вознаграждён. А главное, никакой ответственности за насилие не последует, потому можно продолжать бесконечно.