Себастьян снова попытался воззвать к системе, уже не мысленно, а вслух, шёпотом произнося слова обращения, которому его научили ещё в академии света. Губы двигались сами собой, выговаривая знакомые с детства фразы, но они падали в пустоту, не находя отклика.
Осознание накатило волной, от которой перехватило дыхание. Он стал бессистемным. Таким же, как те жалкие отбросы, которых он всю жизнь презирал. Таким же, как те третьесортные ничтожества, которые копошились в грязи на задворках цивилизации и не заслуживали даже плевка в свою сторону.
Светлая отвернулась от него.
— Нет… — поправил себя Себастьян, — это не она отвернулась…
Это тот еретик, Рубцов, как-то разорвал связь между ними! Использовал какое-то запретное колдовство, какую-то мерзкую тёмную магию, чтобы лишить верного слугу Света его благословения. Это не его вина, он не предавал, не отступал от веры, не заслужил такого наказания.
Но от этой мысли легче не стало. Всё-таки он знал Светлую достаточно хорошо, чтобы понять, насколько ей неинтересны оправдания.
Себастьян несколько минут просто сидел на холодном металлическом полу, глядя в пустоту перед собой. В голове было на удивление тихо, и эта тишина пугала больше всего. Он привык к постоянному присутствию Светлой на краю сознания, к её тихому шёпоту, к ощущению, что он никогда не одинок. А теперь там было только эхо его собственных мыслей, и от этого хотелось выть.
Снаружи доносились какие-то звуки, приглушённые стенками и расстоянием. Выстрелы, крики, грохот ударов. Бой продолжался, и Себастьян понял, что не может просто лежать здесь и жалеть себя. Он всё ещё инквизитор, пусть и лишённый благословения Светлой. У него всё ещё есть долг, есть обязанности, есть враг, которого нужно уничтожить.
С трудом поднявшись на ноги, он покачнулся и едва не упал, схватившись за борт грузовика. Голова кружилась, перед глазами плыли чёрные пятна, но он заставил себя сделать шаг, потом ещё один. Ноги слушались плохо, словно он заново учился ходить, но инквизитор упрямо двигался к выходу из кузова.
Добравшись до края, он ухватился за металлическую раму и осторожно выглянул наружу.
То, что он увидел, заставило его усомниться в собственном рассудке.
Посреди поля боя бесновался огромный медведь, закованный в какую-то странную броню и издающий такой рёв, от которого закладывало уши. Ликвидаторы почему-то даже не палили в него из всего, что было под рукой, а просто стояли в стороне.
Благо, воины света орудовали из всех стволов, вот только пули отскакивали от шкуры, не причиняя зверю видимого вреда. Рядом с медведем метался знакомый силуэт в халате, размахивая молотом и периодически озаряясь вспышками зелёного света. А чуть поодаль кто-то из инквизиторов пытался подняться на ноги, но получил в грудь с ноги от невесть откуда взявшегося здесь графа Аксакова.
Себастьян несколько секунд наблюдал за этим хаосом, пытаясь найти хоть какой-то смысл в происходящем. Медведь снёс очередного воина света, Рубцов приложил молотом кого-то из его бывших коллег, со стороны леса раздался рев мотора и оттуда выкатился техномагический танк.
Из земли вырвались корни, оплели ноги нескольким рыцарям. Кто-то попытался спастись бегством, сел в машину, но и она тоже приросла к земле. В общем, там творилось что-то действительно странное и унизительное для служителей Светлой системы, ведь они пока еще никогда не проигрывали.
Инквизитор медленно отступил обратно в темноту кузова. Постоял немного, глядя в пустоту остекленевшими глазами, потом медленно покачал головой.
— Ну нахер…
Он аккуратно лёг обратно на холодный металлический пол, ровно в ту же позу, в которой очнулся несколько минут назад. Сложил руки на груди, закрыл глаза и решил, что подождёт. Чем бы там снаружи ни закончилось, он предпочитал не участвовать в этом безумии. Пусть разбираются сами, а он пока полежит и подумает о своей жизни.
Где-то там, судя по звукам, медведь наступил кому-то на ногу. Или на ухо, кто-ж знает, что это вообще за зверь и откуда он здесь.
Глава 16
Себастьян притворялся мёртвым уже часа три, и надо признать, делал это весьма убедительно.
Я сидел на перевёрнутом ящике в нескольких метрах от него и время от времени поглядывал в сторону неподвижного тела, наблюдая за тем, как бывший инквизитор старательно изображает из себя камушек.
Грудная клетка практически не поднималась, дыхание было настолько поверхностным, что неопытный наблюдатель мог бы и правда решить, что перед ним труп. Но я-то видел показатели его организма через целительское восприятие, и эти показатели ясно говорили о том, что господин инквизитор находится в полном сознании и просто очень старается не привлекать к себе внимания.