И это чистейшая правда! Сколько раз замечал в книгах, что когда с девушками из гарема попаданца что-то совершают — например, похищают — молодой бабник всегда успешно спасает их. Могут погибнуть люди, может даже кто-то важный для самого попаданца отдаст богу душу, но переродившийся в другом мире выживает сам, и не даст умереть никому из своего гарема.
И даже в этом мире я наблюдал, как действует этот закон. Рыжая, что должна была попасть под колеса, была пафосно спасена попаданцем. Он сумел защитить честь мага смерти во время своей дуэли с превосходящим его по всем параметрам противника с годами тренировок, и тем самым тоже спас её жизнь.
Поэтому, если я попытаюсь прикончить парня, что сейчас сидел и тихо разговаривал с девушками, у меня не получится. Шпага в последний момент ударит мимо, попаданец почувствует, что его сейчас пытаются убить, я подверну ногу и упаду на клинок — но у меня никак не получится даже поцарать его, не то что нанести повреждения или и вовсе убить.
Я проверял свою теорию во время наших спаррингов на уроках фехтования учителя Неруса. Ещё в первую неделю, когда попаданец не начал усиливаться благодаря своей читерной прокачке, связанной с интерфейсом второго поколения, я хотел нанести ему несколько смертельных ударов. Но каждый раз я максимально нелепо промахивался, а под конец боя и вовсе запутался в плаще и повалился на землю.
Это при том факте, что нанося точно такие же удары по другим членам клуба, я оставлял им повреждения. Но только не с попаданцем, которого ничего не брало! Я много раз проверял свою теорию — находил моменты, когда можно было случайно или намеренно прибить попаданца, но каждый раз он спасался от моих покушений, порой даже очень глупыми способами, что срабатывали.
Вот однажды, на уроке боевого применения, магии, я пытался попасть в него огненным шаром, пока он был занят своими делами. Заклинание успешно слетело с моих рук, и почти попало в голову попаданца, едва не превратив парня в прогоревшую спичку. Однако его окликнул учитель, он повернул голову, и достаточно увесистый шар из пламени пролетел мимо, даже не опалив ему волосы!
А значит пока не стоит рыпаться против божественной магии, и пойти помочь Руту и Амашу в их нелёгком деле. Всё-таки вытащить вура, даже усиленному магией человеку, будет трудным заданием. Веса в этих тушах было как в бронепоездах.
Единственные мои помощники в этом по истине эпическом поступке были вода и грубая сила рук. Всего за десять минут, половина из которых были отведены на отдых и массаж разнывшейся от нагрузок повреждённой ноги, я вытащил тушу взрослого зверя.
Правда, вид он имел нетоварный — вся шерсть спереди была спалена напрочь, кожа оказалась в подпалинах, а где-то она и вовсе оплавилась. Стоял тошнотворный запах сгоревшего мяса, а смотреть на морду и вовсе не хотелось, чтобы сохранить рассудок в полном порядке. Одним словом, навар с этого представителя рода кабано-лосе-единорогового мы если и получим, то очень и очень скромный.
Впрочем, парням сказали спустить кровь всем вурам, а значит, и мне тоже нужно вытащить всех, пусть они и будут выглядеть хуже мертвецов. Вдруг и в таком состоянии Нерус сможет их продать?
Я что, попаданец что-ли, чтобы быть самому себе злобным буратино? Нет уж, деньги у меня стали заканчиваться, а по заветам одного продавца стрел, лишних денег не бывает. Потому выносим трупы вуров, во имя шизофренических друзей любого попаданца — хомяка и жабы.
Да, эти два представителя животного мира всегда оказываются в любом перерожденце. Особенно ярко они действуют у тех попаданцев, что настолько любят всё хапать себе, что у них появляются воображаемые зверьки в голове, заменяющие им скупость и алчность.
Мне вот ни хомяк, ни жаба не нужны — одной Кусы хватает за глаза. Она мне и совесть, и финансист, и друг, и учитель — и всё в одном лице.
Хорошо, что сама Куса сейчас не слышала мои слова. Я замечал за ней небольшую особенность, сильно смешившую меня — она очень любит хвальбу в свой адрес, настолько, что в какой-то момент начинает даже чваниться. Правда, проверять что будет, если мой помощник поймает себе настоящую звёздную болезнь, я не хотел — всё-таки мне ещё решать мою главную проблему. Потому, время от времени, приходилось опускать помощника на землю.
Вытащить второй труп зверя оказалось намного сложнее. То ли это я так ослаб после первого, то ли он действительно весил больше своего собрата. Интересно, зачем мне об этом думать? Лучше уж я задумаюсь о том, почему мне получается спокойно это делать.
Сперва я вступил в бой, где получил тяжёлое ранение, а затем, почти без отвращения и страха, таскаю тела животных, что всего десять минут назад пили воду, что теперь окрасилась в красный от крови. Почему я не забился в истерике или не потерял сознание от ужаса?