Вот почему корзины, — понял я. Падальщики или сами охотники во время боя разнесли единственный транспорт. Теперь парням предстоит таскать тяжёлый камень на своих спинах до самого выхода.
Один из работяг, шедший впереди, поскользнулся на чёрной жиже и со всего маху ударился о твёрдый пол и коротко взвыл от боли.
— Будьте вы прокляты, твари! — проорал в темноту, непонятно кому адресуя ненависть.
Его напарник, не говоря ни слова, помог подняться. Несколько других мужиков нервно хихикнули — смех был невесёлым.
— Под ноги смотри, — по-отцовски сказал мне Йохан. — Камень тут скользкий, как лёд.
Ощутил благодарность за эти простые слова. Чувство плеча не давало увязнуть в ужасе, который царил вокруг.
Капли воды с потолка били всё громче, превращаясь в барабанную дробь. Шли ещё минут десять и, когда туннель наконец расширился, мы оказались в огромном пространстве.
— Держись рядом, — повернулся ко мне шахтёр, пока я осматривался.
Это и был забой — рукотворная пещера, метров пять в высоту. Каменный потолок подпирали покрытые зелёной плесенью балки — с них постоянно сыпалась мелкая каменная крошка. По мере того, как мужчины расставляли и зажигали факелы, из темноты проступали детали.
Пол то тут, то там покрыт досками — на них складировалась руда и лежали инструменты. Сейчас эти островки покрылись всё той же тёмной жижей. В остальном под ногами был скользкий камень.
Вдоль стен вились широкие прожилки железняка — система услужливо подсветила название. В центре зала рельсы вырваны с корнем. Трудно представить, какая бойня тут была, но на восстановление уйдёт не один день.
Помимо основной жилы, в стенах зала темнели несколько узких проходов, ведущих во тьму. Оттуда, как показалось, тянуло самым сильным холодом и запахом гнили.
— А что там? — спросил у напарника, кивая в сторону чёрной бездны одного из проходов.
— Старые забои, — ответил тот, не поворачивая головы. — Узкие штольни. Там опаснее, но руда богаче. Тебе туда нельзя. Стукнешь не там — и завалит. Понял? — шахтёр строго посмотрел на меня.
Я кивнул, продолжая осматривать своё рабочее место на эту ночь.
— А вон тот, — Йохан указал в сторону более широкого прохода, — «Вена», так мы его зовём. Переход на второй ярус. Туда из наших мужиков никто не ходит. Только Мастера-рудознатцы, да охрана.
— А на третьем что? — не удержавшись, спросил у напарника.
Мужчина впервые за всё время едва заметно усмехнулся.
— А это, парень, не твоего ума дело. И не моего — сам не знаю. Слыхал только, что глава туда спускается, когда камни духовные ищет для столичных господ.
Проходивший мимо шахтёр с русыми волосами, услышав наш разговор, замедлил шаг.
— Там черти похуже этих падальщиков водятся, — заговорщицким шёпотом вклинился мужик. — Кристальные пауки. Один такой, говорят, может всю нашу охрану перебить, если наверх вылезет. Но, на нашу удачу, им и внизу хорошо.
Йохан лишь фыркнул.
— Сейчас всё меняется. Волки на стены лезут, падальщики озверели. Глядишь, и эти скоро сунутся. Не зарекался бы ты.
— А как же глава туда ходит, если они такие опасные? — задал я очевидный вопрос, не в силах унять любопытство.
Мой наставник серьёзно посмотрел мне в глаза.
— Глава… — начал и вдруг замер, оглянувшись по сторонам. — Нечеловеческой силой обладает этот старик, — закончил беззвучным шёпотом, от которого пробежали мурашки.
Блондин, услышав, что речь зашла о всемогущем начальстве, счёл за лучшее ретироваться, растворившись в тенях.
Я стоял, переваривая услышанное. Глава, Кристальные пауки, нечеловеческая сила… Мир представлялся всё сложнее и опаснее.
Йохан отошёл к стене с широкой прожилкой руды. Стало ясно — пора за работу. Перехватив кирку поудобнее, шагнул к нему.
Напарник остановился возле бурого нароста, выдающегося из стены. Молча всматривался в породу, проводя по ней пальцами, оценивая рельеф, будто врач, прощупывающий пациента.
Другие шахтёры уже разбрелись по своим участкам — их тихий шёпот и стук инструментов тонули в гуле огромной пещеры. В воздухе висел смрад. Некоторые из работяг периодически бросали тревожные взгляды в сторону «Вены». Люди боялись удара в спину, и это настроение передалось и мне. Я невольно прислушивался к каждому шороху из темноты, покрепче сжимая рукоять кирки. Слюна от нервов постоянно скапливалась во рту.
Йохан, казалось, не обращал внимания на опасность. Он ткнул пальцем в едва заметную трещину в породе. В тот же миг Система отреагировала, включаясь в работу.