Взглянул на чумазого от рудной пыли шахтёра, пытаясь понять, в чём его интерес. Бесплатные советы в этом мире не раздавали.
— И что, эту руду никто не берёт?
— А зачем? — усмехнулся Густав. — Когда есть шахта, и клан Каменного Сердца всё под себя подмял? Да и опасно там. Но…
— Но ты мне зачем-то всё это рассказываешь? — спросил прямо, с недоверием глядя в глаза.
Мужчина ещё раз тревожно огляделся по сторонам, будто боясь, что тени могут услышать, затем наклонился совсем близко.
— Достало, — с тихой ненавистью прошипел он. — Достало это рабство. Вкалываешь от зари до зари за миску похлёбки и медяки, которых едва хватает, чтоб не сдохнуть. Хочу своё дело наладить.
Глядя на меня с надеждой, продолжил:
— Если тебе руда нужна будет постоянно… много руды… и ты готов будешь её покупать, могли бы договориться. С меня — сырьё. Дешевле чем у Борга в три раза. Только скажи, что тебе это интересно.
Глава 21
— Ну, что скажешь?
Густав смотрел на меня, и в полумраке его глаза горели болезненным огнём. Выглядел будто одержимый.
Покупать руду в обход клана — идея была заманчивой и одновременно смертельно опасной. Если рудознатцы прознают — а они прознают — проблем не оберёшься. Что-то подсказывало, что эти люди без колебаний прикончат и меня, и этого паренька с его мечтой о независимости, просто чтобы преподать урок остальным.
Мой ли это путь? Прятаться, мастерить что-то втихаря на задворках… Нет, Вересковый Оплот — слишком маленькая деревня, там невозможно сохранить такой секрет, да и покупать руду, пусть даже втрое дешевле, пока не на что. Мой капитал — десяток медяков и растущая репутация.
Интуиция, отточенная годами в чрезвычайных ситуациях, подсказывала — лучший путь не самый короткий, а самый безопасный. Нужно делать всё честно, открыто, добиваться уважения и доверия, а не ввязываться в сомнительные махинации.
С другой стороны… болотная руда просто лежит, пропадает зря, почему бы её не использовать? Отметил про себя как возможность для будущего, но если и браться за это, то открыто, поставив в известность сам клан. Как дело провернуть, было пока неясно, сейчас это — лишние проблемы, которые легко могут перерасти в неприятности масштаба жизни и смерти.
— Спасибо за предложение, Густав. Но пока мне это не интересно, — наконец я ответил.
Лицо мужчины тут же осунулось. Он даже не пытался скрыть своего разочарования.
— И что, так и будешь подачки у этих скряг выклянчивать? — прошипел работяга чуть громче, чем следовало.
— Я не собираюсь ничего выклянчивать, — ответил ровно. Объяснять свою точку зрения этому отчаявшемуся человеку не хотелось, тем более что его тон становился всё более агрессивным.
Он с отвращением сплюнул на чёрную жижу у своих ног.
— Надо же. А мне показалось, у тебя яйца есть, — проворчал в сторону.
Густав схватил свои пустые корзины и замер на мгновение.
— Если передумаешь… поздно будет. Найду, с кем дела вести.
Не дожидаясь ответа, тот развернулся и быстро зашагал вглубь туннеля, обратно к своей беспросветной работе. Я остался один, в тишине, нарушаемой лишь далёким стуком кирок.
Проводил взглядом его фигуру, пока она не растворилась во мраке туннеля, затем тяжело вздохнул и принялся собирать рассыпанные по полу камни.
Каждый кусок руды был покрыт липкой чёрной жижей и отвратительно пах кислятиной. Старался дышать ртом, чтобы не чувствовать этой вони и торопился, желая поскорее закончить с этим грязным делом. Чёрная руда, чёрный пол, чёрная тьма вокруг — камни сливались с окружением и приходилось искать их почти на ощупь. Некоторые укатились на приличное расстояние.
Веки слипались, превращаясь в тяжёлые свинцовые шторы.
— Да когда же этот грёбаный день закончится, — прошептал сам себе, складывая последние камни во вторую корзину.
Снизу послышались тяжёлые шаги: несколько шахтёров, сгибаясь под тяжестью полных корзин, шли в мою сторону, тихо переговариваясь. Увидев меня, они замолчали и, не удостоив взглядом, прошли мимо; в их глазах не было ни сочувствия, ни злорадства — лишь бесконечная усталость.
Наконец, собрав последние камни, снова взял обе корзины в руки, и голова тут же закружилась от перенапряжения. Поплёлся наверх, к выходу, где должен был ждать Тарк. Промокшая от слизи одежда липла к телу; не то кровь, не то ещё какая-то дрянь, вытекшая из этих тварей. Образ отвратительных, похожих на гигантских мокриц созданий, всё ещё стоял перед глазами, а их пронзительный скрежещущий визг до сих пор звенел в ушах. Услышать его снова — последнее, чего хотелось в этой жизни.