И что мне теперь делать восемь часов? Это же со скуки можно помереть. Даже не получится культивировать. Хотя было бы совсем неплохо. В таком случае попробую разобраться в том, что же такое частица божественного озарения истинного дракона.
Но как бы я ни пытался это узнать, ничего не получалось. Вылезала только уже известная мне информация и больше ничего. Зато я уверен, что у Жу Вей не получится забрать свою силу обратно. Она хотела это сделать сразу после того, как наша маленькая постановка закончится триумфом, в котором никто не сомневается. Просто процесс переработки и внедрения уже начат. Что будет, когда он закончится, неизвестно. Но слово «божественный» уже говорит о крутости. А тридцать шесть лет по меркам практиков — всего ничего.
Можно спокойно уйти в уединение на этот срок. Но делать этого я, конечно же, не буду. Попытался выбраться за пределы зала, но не вышло. Максимум, на который я мог удаляться от тела, это несколько метров. Этого вполне хватило, чтобы ещё раз осмотреть всё, что мне надарили на похороны.
За этим занятием я и провёл оставшееся время, пока в зал не вошёл Ван Джен в каком‑то церемониальном красном наряде с вышивкой в виде сражающихся драконов на рукавах и вершиной Пика Седьмого Предела на груди.
Вместе с ним пришли люди второго старейшины в своих драконьих доспехах. В руках они несли четыре нефритовых столба, на которые положили мой гроб и потащили на улицу. Вернее, на площадь Семи Пределов, которая уже до отказа была забита желающими проститься с Предком Ван Лао.
Здесь же находились все старейшины секты, главы Павильонов и сильнейшие практики. Всего три сотни человек, чья мощь поражала и держала толпу на небольшом отдалении, оставив место не только для моего гроба, но и для нескольких десятков сундуков, набитых до отказа духовными камнями. Похоже, что подарки дарят не только особым гостям, но и всем, кто пришёл проститься со мной.
При появлении процессии с моим гробом вперёд вышла третья старейшина Зэнзэн, села на камень площади, и в её руках появился Цинь. Первая нота которого заставила замереть многотысячную толпу: где‑то вдалеке в небо взмыла стая птиц, что‑то громко лопнуло, а облака на небе поспешили убраться прочь, открывая площадь солнечным лучам.
— Сегодня день, когда пришла пора проститься с тем, кто позволил нам всем жить в мире и достатке, — начал речь Ван Джен, усилив свой голос Ци, доносящий его до самых дальних уголков секты.
Его слова сейчас слышит каждый. Даже те, кому не хватило места на площади. А судя по толпе, таких было достаточно.
— Великий практик, создавший саму основу секты и указавший нам путь, по которому стоит идти к небесам. Мой прапрадед и отец каждого из вас. Тот, кто распростёр свою длань над благословенным местом, которое мы зовём своим домом. Великий Предок Ван Лао — мёртв. Но живо его дело, и живы те, кто понесёт его дальше, делая секту ещё более могущественной и нерушимой.
Старейшина Зэнзэн выдала ещё несколько нот, которые придали толпе немного смелости, и стали доноситься первые выкрики, восхваляющие меня и то, что мне удалось сделать. Основать секту, с которой очень быстро стали считаться гораздо более сильные секты, а в дальнейшем мы и вовсе встали с ними в один ряд.
Ван Джен молчал, давая возможность высказаться простым жителям секты, ученикам и даже некоторым мастерам‑наставникам. Тем самым, что болели против меня в поединке с Су Мо. И что удивительно, отчётливо был слышен голос каждого. А вместе с этим над площадью начинало подниматься северное сияние.
Я понятия не имею, как ещё назвать свечение, переливающееся всеми оттенками зелёного, голубого, красного и жёлтого.
Каждый, кто искренне говорил слова благодарности Великому Предку и скорбел о его кончине, делился частичкой своей души, отдавал каплю своей жизненной энергии и Ци. Всё это собиралось над площадью и выглядело невероятно заманчиво.
Я даже перестал следить за тем, что говорят люди, глава секты и каждый из старейшин. Моим вниманием полностью завладело это невероятное скопление самой разнообразной силы, которое было создано десятками тысяч обычных людей вместе с практиками.
В какой‑то момент сияние стало просто огромным и закрыло собой всю площадь. Оно было моим. Создано для меня. И я должен его забрать. Забрать ту силу, что со мной добровольно поделился каждый из пришедших.
Вот только достать в моём нематериальном виде до этого сияния было нереально. Как бы сильно я ни тянулся, ничего не получалось. Тело не отпускало меня далеко. Но я обязан забрать себе эту силу. Уверен, что она поможет мне сделать ещё несколько уверенных шагов на пути культивации.