Понятия не имею, что сделал вредный старикан, но за мгновение до того, как жетон коснулся его, он переместился к защитной стене и явно собирался в очередной раз попытаться меня прикончить. Только не успел. Я раньше сделал пару быстрых шагов и оказался внутри формации определения.
В висках застучало, в животе зарычало, а в горле захрипело. Хорошо, что больше никаких звуков не было, а то бы совсем со стыда сгорел. Дальше последовала яркая вспышка, и вот над моей головой высветилась внушительная цифра.
— Быть такого не может, — не помню уже, в который раз за последние несколько минут нахмурился старейшина Мо.
— Вот вам и ответ на все вопросы, — вторила ему старейшина Зэнзэн.
— Всё, что вы увидели здесь, должно оставаться в строжайшем секрете. Любой, кто проболтается, будет лишён культивации и изгнан, — закончил старейшина Шихао, уже успевший лишить сознания служителей павильона Мастеров.
И лишь мы с Фу Цинем молчали.
У меня над головой гордо горела цифра в сто двадцать тысяч двести сорок четыре года. Сяовей оказался немного старше, чем я думал.
— Похоже, что одно из трёх мистических телосложений появилось в нашей секте. Уединение предка Лао оказалось куда эффективнее, чем кто‑то мог предполагать. Его ценой стала память и культивация. Но с мистическим телом это не должно стать большой проблемой. Отправляйте гонцов в секту Алого Потока, глава срочно должен вернуться.
Всё же еда — это охрененно круто. Особенно когда она не заканчивается.
Я и не подозревал, что человек способен столько всего съесть. И не подозревал, что в меня вообще может столько влезть. Почти десять часов бесконечной смены блюд, выбившиеся из сил повара, слуги, меняющие блюда, и ошарашенные взгляды всех, кто наблюдал за моей трапезой.
На удивление, таких оказалось очень много. Хотя на территории секты сейчас вовсю кипели восстановительные работы, на которых были задействованы даже ученики. Слишком много повреждений получила секта во время Небесного Испытания.
Раз я лишился памяти и культивации, то старейшины приняли решение отправить меня учиться азам и постигать мудрость моей же секты с самой нижней ступени. Ту самую мудрость, что заложил именно я и культивировал в других практиках более десяти тысяч лет. Установил правила, которые не смели, почти, менять даже великие старейшины, вместе со мной стоявшие у истоков создания секты.
И главным из этих правил была жёсткая иерархия, основанная на силе. Так вот, сейчас я в этой иерархии нахожусь где‑то под самым плинтусом и должен подчиняться любому практику, превзошедшему меня в развитии.
Чтобы понимать лучше, в какой ситуации я оказался: минимальный порог принятия в секту, шестнадцать лет и третья ступень этапа закалки тела. То есть процесс закалки внутренних органов.
По всему выходило, что сейчас я стал младшим для всех. Даже какой‑нибудь новичок, пришедший в секту вчера, будет моим старшим. И чтобы исправить это, мне необходимо всего лишь стать сильнее. Чем я и собираюсь заниматься.
Как раз двухтысячелетний голод был утолён, о чём меня оповестила система, сообщив, что организм восстановлен и сбор Ци может продолжаться в полном объёме. Вот только у меня ни хрена не получалось.
Я притягивал к себе свободные частицы силы, но не мог удержать и поглотить. Это было всё равно что пытаться удержать воду в руках, она постоянно ускользала. Да и делать это на глазах у зевак совершенно не способствовало успеху.
— Я закончил. Теперь можешь показывать, где я буду жить. — закинув в рот последний кусок мяса, сказал своему гиду.
Естественно, меня не отпустили в свободное плавание и приставили аж целого личного ученика старейшины.
К сожалению, седьмого старейшины Мо.
Уверен, что старикан это специально провернул, чтобы продолжать гадить по‑мелкому. Просто по‑крупному у него уже не получится. По крайней мере до тех пор, пока не вернётся глава секты. По идее, мой потомок. Впрочем, как и все члены секты.
Вот такая здесь странная привычка — считать всех членов секты потомками основателя. Можно сказать, что, принимая нового ученика в секту, его принимают и в семью. Здесь мне ещё необходимо разбираться, как и во множестве других вопросов. И помогать мне в этом должен младший личный ученик седьмого старейшины — Су Мо.
Су — это имя, а Мо показывает его принадлежность седьмому старейшине. Всё вместе получилось очень забавно. Правда, только для меня. Здесь никто не знает ни о каком сумо.