Я смотрел на этого долбанутого старика и не понимал, что вообще происходит. Какой к чёрту ученик? Меня кто‑нибудь вообще спросил? Да и с какого перепуга он решил это всё в одностороннем порядке? Нарисовался хрен пойми откуда, в последний момент бросил свой меч и теперь считает, что всё — я должен прыгать от радости?
Старик чего‑то ждал, и, судя по выражению лица, могу предположить, что именно подобной реакции с моей стороны.
Хрен он угадал!
Пускай всё объяснит нормально, а не вот так всё решает за меня.
— Отказываюсь.
Первый старейшина принял очень важный вид и наверняка собирался начать рассказывать, как мне повезло и всё такое, но только до него всё же смог дойти смысл услышанного. И вместо заготовленной речи он смог выдать только невнятное:
— О, как…
После чего нас всех накрыло лавиной невероятно мощной, обжигающей духовной энергии, а откуда‑то с улицы послышались истошные вопли:
— Дракон!
Но их с лёгкостью перекрыл чудовищный рык:
— Ван Лао, выходи! Ты избегаешь встречи со мной уже больше двух тысяч лет!
Глава 22
— Не знаете случайно, он это кому? — спросил я у первого старейшины, озираясь по сторонам в поисках места, где можно спрятаться.
— Не он, а она. Слишком сильная энергия инь. И, судя по всему, к тебе. Ты единственный поблизости с именем Лао. Вот только странно, что дракониха назвала фамилию Ван. Тебе до неё ещё расти как минимум несколько сотен лет.
— Может, тогда вы выйдете и скажете ей об этом?
Думаю, что под кроватью будет вполне достаточно места, чтобы отсидеться, пока первый старейшина разбирается с незваной гостьей.
— Я обязательно выйду, а ты пойдёшь со мной, — не допуская возражений, заявил старейшина и схватил меня за ухо, словно нашкодившего ребёнка.
Ни о каком сопротивлении с моей стороны не могло быть и речи. Сила первого старейшины не поддавалась никакому осмыслению. Перед ним я был словно крошечная песчинка перед бушующим водным потоком: снесёт и не заметит. Но и просто так идти навстречу с драконихой совершенно не хотелось. Поэтому я всё же начал упираться, очень сильно рискуя остаться без уха.
— Нельзя так обращаться с больными! Целитель сказал, что мне нужен покой. Что циркуляция Ци только начала восстанавливаться и чрезмерные нагрузки могут повлиять на дальнейшее развитие. Затормозить его. А ещё я есть хочу и спать.
Упираться ногами в пол было сложно, но благодаря идеально освоенным движениям Семи Пределов получалось вполне сносно. Даже ухо, за которое тянул старейшина, почти не болело. Правда, лишь до того момента, как он использовал свою силу.
Что‑то невидимое охватило меня и тупо оторвало от пола, подняв на несколько сантиметров. Ухо тут же оказалось на свободе, но толку от этого никакого. Болтался над полом, словно вывешенное сушиться бельё.
— Отдохнёшь, когда эта ящерица уберётся с территории секты. Не хватало ещё, чтобы она тут начала бушевать. Мы от прошлого Небесного испытания ещё не успели восстановиться. Как чувствовал, что плохой идеей было выходить из уединения.
Последние слова старейшина пробубнил себе под нос, когда уже находился возле выхода из комнаты. Я болтался у него за спиной, и никакие попытки ухватиться за косяк не помогали. Силы оказались слишком неравны. Ну хоть давление от мощи дракона исчезло. Вернее, его прогнала сила первого старейшины. Но это ни капли не напугало дракониху, и она продолжила зазывать меня, периодически поддавливая силой.
Комната, в которой я очнулся, находилась довольно глубоко в очень большом здании. Скорее всего, в одном из семи дворцов, что я видел, когда прибыл на разговор со старейшинами под конвоем Теней. Просто других столь же больших построек на территории секты не было.
Так вот, несмотря на то, что первый старейшина очень торопился, потребовалось несколько минут, чтобы оказаться на улице. Ну точно один из дворцов. Если быть точнее, то последний, дворец Седьмого Предела. А на площади перед дворцами находилась она — дракониха.
Нет, даже не так.
ДРАКОНИХА!
Настолько огромной и величественной она была. Размером с самую высокую пагоду, что я здесь видел. Мощное тело, увитое жгутами крепчайших мышц, покрытых прочнейшей зелёной чешуёй, отливающей блеском в лучах заходящего солнца.