— Ив, можно я пойду к фонтану? — она дёрнула меня за рукав. — Там рыбки. Хочу посмотреть, как они плавают.
Я покосился на Рида. Кот сидел на спинке кресла и умывался, но при упоминании рыбок его уши локаторами развернулись в сторону сестрёнки.
— Можно. Только из поместья ни ногой. Рид, присмотри за ней, а если кто-то чужой подойдёт к воротам ближе чем на десять метров, разрешаю откусить ему ногу.
Кот спрыгнул на пол с глухим стуком и выразительно мяукнул, давая понять, что инструкции по охране периметра приняты к исполнению. Эмма с визгом выбежала в коридор, а Рид потрусил следом с видом утомлённого няньки, которому катастрофически недоплачивают рыбой.
В комнате повисла тишина, и я остался один на один с наследством Виктора.
Персики съедены, звёзды усвоены, но на столе стоял последний предмет: чаша из матового стекла, которая выглядела невзрачно, как обычная салатница, которую забыли помыть после жирного соуса. Однако в гроссбухе дяди напротив неё стояла пометка «Чаша Памяти» и длинная инструкция по активации, потому что эта штука работала как магический проектор, способный воспроизводить загруженные в неё воспоминания.
Я придвинул чашу к себе. Её стекло холодило пальцы своей шершавой поверхностью. Согласно записям, Виктор использовал её как личный дневник для особо важных моментов, видимо, паранойя заставляла его фиксировать всё, что он боялся забыть или хотел сохранить для потомков. Ну что ж, потомок здесь и готов внимать.
Ладонь легла на дно чаши, и я влил поток духовной энергии.
Стекло отозвалось мгновенно: матовая поверхность налилась молочным светом, а затем из чаши ударил луч, плотный и яркий поток света, который врезался в потолок, рассыпался веером и сформировал в воздухе объёмное изображение. Голограмма дрогнула, обрела чёткость и цвет.
Передо мной возникла роскошная комната с высокими сводами и знамёнами на стенах, где на ткани был вышит герб в виде двух скрещённых мечей на фоне пламени. Это точно было не наше захолустное поместье, а что-то гораздо более древнее и величественное.
В центре комнаты стояла колыбель, над которой склонились двое. Мужчину с широкими плечами и тёплой улыбкой я узнал по рисункам Эммы и портретам в гостиной, потому что это был мой отец, здесь выглядевший моложе и сильнее, без печати усталости, что застыла на холстах. Рядом с ним стояла женщина с тёмными волосами, моя мать, которая держала на руках свёрток.
— Борис, смотри, — она склонилась над младенцем. — Он открыл глаза.
Отец наклонился, и в его руке блеснул артефакт измерения, похожий на тот, что развалился сегодня на площади, только сделанный на много изящнее. Он поднёс кристалл к младенцу, и камень вспыхнул так ярко, что изображение в чаше засветило, заставив меня прищуриться.
— Тысяча… — отец побледнел. — Юлия, у него тысяча звёзд. Это невозможно, это уровень Основателя!
Картинка сменилась рывком, без перехода.
Та же комната, но теперь в ней было тесно от людей, потому что чужаки в дорогих одеждах с гербами Главной ветви клана Винтерскай стояли полукругом, и от их фигур даже через голограмму веяло могильным холодом и высокомерием. Вперёд вышел старик с сухим лицом и глазами-буравчиками.
— Решение Совета старейшин окончательное, — скрипел старик, как несмазанная телега. — Ребёнок побочной ветви не может обладать таким потенциалом, это нарушает баланс. Наследник Главной ветви, юный господин Валериан, имеет всего сто звёзд, и появление вашего сына ставит под угрозу авторитет правящей семьи.
— И что вы предлагаете? — отец едва сдерживал ярость. — Убить его?
— Зачем же так грубо, — старик усмехнулся одними губами. — Мы просто пересадим звёзды, потому что господину Валериану они нужнее для процветания всего клана. А ваш сын послужит семье как донор.
— Только через мой труп! — рявкнул отец, и вокруг его кулаков вспыхнуло пламя четвёртой ступени.
Рядом с ним встала мать, обнажая парные клинки, и, к моему удивлению, рядом с ними встал Виктор, молодой, злой, с горящими глазами, закрывший собой колыбель. За их спинами выстроились ещё с десяток человек: дяди, тёти, кузены, вся младшая ветвь клана Винтерскай.
— Вы не тронете племянника! — крикнул Виктор.
Бой был коротким и кровавым.
Я смотрел, как моих родственников убивают одного за другим, потому что мастера Главной ветви, практики пятой и шестой ступеней, просто раздавили сопротивление. Сапог давит муравьёв с большим уважением к ним.