Даррен и Келвин переглянулись и дружно покачали головами.
— Благодарим за честь, господин Ларс, — произнёс тот, что повыше. — Но мы хотим вступить в секту Чёрного хлыста.
Лорен По одобрительно кивнул, поглаживая бородку с видом человека, который иного и не ожидал.
Имперец перевёл взгляд на Маркуса.
— Флинт?
Мой друг выпрямился, и я заметил, как Флинт-старший в ложе подался вперёд, ожидая ответа сына.
— Отказываюсь, — просто сказал Маркус. — Я тоже уже выбрал свой путь.
Шёпот прокатился по толпе, потому что отказаться от Имперской школы добровольно было чем-то из ряда вон выходящим.
— А вы, господин Винтерскай?
Я пожал плечами.
— Тоже нет.
Брови Ларса поползли вверх.
— Вы понимаете, что отвергаете? Имперская школа открывает доступ к техникам, ресурсам, связям…
— Понимаю и всё равно отказываюсь.
Имперец смотрел на меня долгую секунду, потом медленно кивнул с выражением, которое могло означать и уважение, и недоумение.
— Что ж. Тогда, возможно, вас заинтересует другое предложение.
Виктор поднялся со своего места, и в его руке блеснул зелёный жетон с восьмиконечной звездой.
— Как представитель Секты Чёрного Хлыста, я уполномочен пригласить талантливых практиков вступить в ряды нашего братства, — он обвёл взглядом площадь, задерживаясь на каждом из названных ранее. — Ученики мастера По. Маркус Флинт. И, разумеется… мой дорогой племянник.
Даррен и Келвин переглянулись, и их лица озарились восторгом. Для них это был предел мечтаний.
— Мы согласны! — выпалил один из них, едва не кланяясь.
Лорен По довольно погладил бородку, сияя как начищенный медяк. Для наставника школы, основанной Сектой, это был настоящий триумф — его воспитанники приняты в метрополию. Он горделиво оглянулся на остальных гостей, словно говоря: «Видите? Это моя работа».
— Флинт?
Маркус усмехнулся и покачал головой.
— Я уже выбрал свой путь, — твёрдо ответил он. — Моя цель — Секта Убийц Монстров. Мне не нужны ваши хлысты, предпочитаю честную охоту на чудовищ.
По толпе пробежал удивлённый шёпот — замахнуться на Секту Убийц Монстров было смело. Взгляд Виктора, потеряв интерес к охотнику, переместился на меня. Теперь в нём читалось откровенное презрение.
— А ты, племянник? Неужели упустишь такой шанс?
— Передай своим хозяевам, что я не заинтересован, — спокойно выдержал его взгляд.
Улыбка на лице дяди застыла, превратившись в ледяную гримасу. На долю секунды Виктор едва сдержал ярость, которая обещала долгую и мучительную смерть за намёк на его подчиненное положение, но он невероятным усилием воли натянул маску благодушия обратно.
— Какая жалость. Ну что ж, глупость — привилегия молодости…
Он уже разворачивался, когда краем глаза я заметил изменение на браслете Эммы. Пятый камень ярко сиял. Теперь на её браслете светились все пять камней.
Холод пробежал по позвоночнику.
Алхимик рядом с Виктором подался вперёд, и на его мёртвом лице расползлась улыбка, широкая и предвкушающая, как у мясника, увидевшего жирную тушку.
«Думаю, завтра утром, а самое позднее вечером…»
Чёрта с два. Они начнут свой ритуал прямо сейчас, и вот почему Виктор так легко проглотил мой отказ и результаты измерений. Его волнует кое-что побольше чем препирательство с племянником.
Дядя положил руку на плечо Эммы и повёл её к выходу с площади. Девочка шла, опустив голову.
— Староста Элрик! — я перекрыл гул толпы. — Мой уровень культивации официально подтверждён. Восьмой уровень Закалки Тела до двадцати лет — условия завещания выполнены. Я требую восстановления моей фамилии и статуса наследника.
Старик вздрогнул и обернулся. Виктор тоже замер, так и не дойдя до края площади.
Люди на площади затихли.
Имперец приподнял бровь.
— Прошу прощения, но я не в курсе местных… обстоятельств.
— Три года назад меня лишили прав на наследство из-за «недееспособности», — я смотрел на старосту. — Сегодня я доказал обратное, и закон теперь на моей стороне.
Элрик мялся, теребил бороду, косился на Виктора, на имперца, на толпу. Он явно предпочёл бы оказаться где угодно, только не здесь.
— Ну же, староста. Здесь полдеревни свидетелей и представитель Империи. Или закон работает только когда это удобно моему дяде?
Лицо Элрика побагровело.
— Закон един для всех, — он откашлялся. — Результаты измерения подтверждают и дееспособность господина Ива Винтерскай, и выполнение условий родительского завещания — седьмой уровень Закалки до двадцати лет. Фамилия и статус наследника будут ему возвращены. Остались лишь юридические формальности, но это мелочи.