— Заткнись, — шикнула на него Лина, хотя сама не могла оторвать взгляд от её безупречной фигуры.
Брат собрался ответить ей колкостью, когда от женщины вдруг накатила волна.
Духовное давление обрушилось на двор, как кузнечный молот на наковальню. Слуги согнулись пополам. Молодые Саламандеры затряслись, Лина охнула и вцепилась в руку ближайшего старейшины. Даже старшие отступили на полшага, скрипнув зубами.
Воздух стал таким густым и горячим, что казалось, будто само пространство превратилось в раскалённую печь.
Глава Саламандер узнал эту силу — давление, которое не снилось практикам третьей ступени. А главное узнал клеймо на застёжке плаща, золотой символ в виде наковальни, объятой пламенем.
Его колени подогнулись сами.
— На колени! — рявкнул он так громко, что с ближайшей яблони посыпались плоды. — Все! Немедленно!
Семья повалилась, как подкошенная. Старейшины, молодёжь, слуги, все ткнулись лбами в горячий камень. Во дворе не осталось ни одной вертикальной фигуры, кроме самой гостьи.
Глава Саламандер, обычно всегда разговаривавший твердо, заговорил дрожащий голосом:
— Семья Саламандер приветствует… почтенную старейшину и заместителя главы Секты «Пылающий Горн».
Женщина приподняла бровь, будто услышала что-то забавное, но не настолько, чтобы улыбаться. Однако, давление исчезло так же резко, как появилось, словно кто-то задул свечу.
— Поднимайтесь, — она говорила негромко и бархатисто, но за этой мягкостью пряталась сталь. — Я не люблю, когда ползают.
Саламандеры начали подниматься, неуверенно, словно до конца не веря, что им разрешили.
Глава выпрямился первым. Мысли неслись галопом, спотыкаясь друг о друга. Это была не обычная старейшина, а заместитель патриарха, то есть по сути второй человек в секте. Практик, чью ступень он даже не мог определить, потому что разница между ними была такой же, как между свечкой и лесным пожаром.
Почему она здесь?
Ведь за учеником внутреннего двора не присылают практиков такого статуса. Это всё равно что за мешком муки отправить императрицу.
— Старейшина, — он откашлялся и указал на парадный вход, — для нас величайшая честь принимать вас в нашем скромном доме. Мы подготовили грандиозный банкет, а покои на втором этаже уже…
Женщина не дослушала.
Она подошла к одному из парадных кресел, расставленных во дворе для старейшин, и села, закинув ногу на ногу. Движение было небрежным и естественным, но у мужской половины Саламандеров одновременно пересохло в горле, потому что струящийся шёлк её одеяния скользнул по бедру, обнажая точёную лодыжку.
— Банкет не понадобится, — она откинулась на спинку, забарабанив длинными пальцами по подлокотнику. — Я не намерена тратить больше времени, чем необходимо, на такую мелочь. Где ученик?
Приветственная речь главы, отрепетированная трижды перед зеркалом, застряла в горле и тихо скончалась.
— Разумеется, — он повернулся к толпе юных практиков и кивнул.
Парень вышел из строя. Бледный, с побелевшими костяшками стиснутых кулаков, но с высоко поднятым подбородком. Воздух вокруг него дрожал чуть сильнее обычного. Он остановился в пяти шагах от кресла и поклонился, коротко и точно.
— Позвольте представить: Кай Саламандер, наследник семьи. Двадцать две звезды таланта, седьмой уровень Закалки Тела, полностью пробуждённая родословная Огненной Саламандры. Сильнейший представитель молодого поколения…
Старейшина скользнула по нему взглядом, как покупатель скользит по товару на прилавке: быстро, профессионально и без малейшего восторга.
— Собирай вещи, — бросила она. — Сейчас же полетим в секту.
— Прошу прощения, старейшина, — Кай заговорил тверже, чем можно было ожидать от восемнадцатилетнего юнца перед практиком, способным убить его одним мановением брови. — Можем ли мы отложить вылет до завтрашнего утра? У меня сегодня вечером есть одно незавершённое дело.
Двор замер.
Тишина, наступившая после этих слов, была абсолютной. Ни сверчков, ни ветра, ни дыхания. Казалось, сама природа затаилась, ожидая, что произойдёт дальше.
Парень отказал могучему практику.
Старейшина сидела неподвижно, а её лицо ровным счётом ничего не выражало. Лишь изумрудные глаза внимательно изучали Кая, как энтомолог изучает бабочку, которая вместо того, чтобы покорно сидеть на булавке, начала дерзить.
Лина за спиной брата стала белее мела. Старейшины переглядывались, и в их глазах отражался один и тот же вопрос: «Это прямое оскорбление. Мы все умрём или только Кай?»
Женщина поменяла ногу. Медленно, с неповторимым изяществом. Длинная нога скользнула под вырезом, и два молодых Саламандера в заднем ряду синхронно сглотнули, забыв на мгновение про страх.