Камни двора дрогнули, жар усилился, и за спиной женщины развернулись крылья, полыхнувшие белым, слепящим пламенем, которое было горячее полуденного солнца.
— Старейшина! — глава Саламандер шагнул вперёд, вытянув руку. — Позвольте хотя бы…
Поздно.
Огненная комета рванулась в небо, унося с собой рыжеволосую женщину и бледного юношу. Ударная волна жара прокатилась по двору, опалив кусты и оставив на плитах дымящийся след. Через мгновение она была уже далеко, яркая точка на фоне синевы, стремительно уменьшающаяся в направлении реки.
Глава семьи Саламандер стоял посреди растрескавшегося двора, запрокинув голову.
— Вторая по силе практик одной из сильнейших сект континента, — пробормотал он. — только что полетела… есть в деревенский ресторан?
Четыре часа спустя дверь кухни скрипнула.
В проёме стояла Эмма. Мокрые до локтей руки, перепачканный фартук, косички расплелись окончательно, а на лице застыло выражение, которое я видел у официантов в разгар новогоднего банкета на четыреста человек.
— Ив, — она произнесла тихо, словно боялась, что её голос что-то обрушит. — Там… люди.
— Какие люди?
— Их очень-очень много. Я выглянула на террасу, а они стоят. По всей улице. И ещё подходят, и все спрашивают про открытие. Что им сказать?
Я обвёл взглядом кухню. Корзины с нарезанными бутербродами заполнили стойку. Три десятка пирогов с румяной корочкой остывали на решётках. Бочонки с элем стояли за стойкой. Травяной чай был заварен в огромных глиняных чайниках, и от них тянулся запах мяты, шалфея и чего-то ещё, что Сара добавила из своих травниц.
Всё было готово.
Осталось только проверить главное блюдо.
Я подошёл к третьему котлу. Тестяной шов потемнел до глубокого коричневого и растрескался паутиной мелких трещин. Как и должно быть.
Взял нож и провёл лезвием по затвердевшему тесту. Корка раскололась с сухим хрустом и отпала кусками. Я поддел крышку полотенцем и приподнял.
Из-под чугуна вырвалось облако пара, плотное, белое, и запах ударил по кухне тёплой волной. Карамель, мёд, томлёные овощи и что-то ещё, глубокое и сладковатое, что рождалось только под давлением. Он поднимался к потолку, обтекал балки, заполнял углы, и кухня на мгновение стала похожа на баню, навевая мне воспоминания о кочегарке…
Неля застыла с пирогом в руках. Мира шумно сглотнула. Густо вытянул шею, приподнимаясь на цыпочках.
Я заглянул внутрь.
Кубики овощей превратились в полупрозрачные янтарные самоцветы. Они плавали в густом золотом сиропе, сохранив чёткие грани, но приобретя особую мягкость, которая бывает только у сливочного масла, забытого на столе. На дне котла собиралась тёмная, насыщенная карамель.
Я зачерпнул ложкой. Кубик корнеплода не развалился и не превратился в кашу, хотя и подрагивал, как живой. Отправил его в рот.
Прикрыл глаза и почувствовал как густой многослойный вкус накатывает на язык приливами и отливами. Точь в точь как и планировал. М-м-м…
Несколько секунд спустя я открыл глаза.
Кухня смотрела на меня. Девять лиц, считая кота, и каждое ждало вердикта.
Я снял фартук и повесил его на крючок у двери.
— Пора открывать ресторан.
Глава 7
Шесть часов вечера. Солнце ещё висело над холмами, янтарное и тёплое, как первый глоток медовухи после долгого дня.
Ив стоял у распахнутых дверей вместе с Эммой. Девочка вцепилась в его руку и испуганно смотрела на толпу, заполнившую улицу и террасу. Она пыталась посчитать гостей но у неё это ни как не получалось.
— Их так много, — прошептала она.
— Это хорошо, — ответил Ив. — Значит, не зря готовили.
Он сделал шаг вперёд, и голоса затихли.
— Добро пожаловать в «Ресторан у Реки»! — Ив перекрыл гул толпы негромким, но ясным голосом. — Сегодня мы открываемся в честь Праздника Меры. Вход пятьдесят монет. Как и было обещано, первая кружка эля за счёт заведения.
По толпе прокатился одобрительный гул. Пятьдесят монет были ценой приличной, но бесплатная выпивка перевешивала любые сомнения. Музыканты ударили по струнам и толпа хлынула внутрь.
Первыми заходили простые люди: крестьяне, ремесленники, торговцы с рынка. Они рассаживались за столами на террасе и в зале, оглядываясь по сторонам с большим интересом, для многих ресторан был в диковинку.
Эмма встречала их у входа, собирала монеты в глиняную миску и указывала на свободные места, и её тоненький звонкий голос звучал так уверенно, будто она всю жизнь только этим и занималась.