— Представитель секты говоришь… Хм… Ты же вроде в Пылающий Горн собирался отправиться?
— Да. И этот представитель является заместителем главы секты. Надеюсь ты теперь понимаешь, всю степень угрозы нависшей над твоим рестораном.
— Ага.
— Ага⁈ — Кай уставился на него. — Ив, ты слышал, что я сказал? Она может…
— Да слышал, я слышал, чего ты так распереживался то? — Ив снял соус с огня, перелил в небольшую креманку и поставил на поднос рядом с глубокой тарелкой, где лежало «Золотое Рагу с Ледяной Рыбой». — Скажи ей, что скоро ей принесут её блюдо. Ну и я сам тоже подойду пообщаться. Есть у меня одно дело к секте.
Кай открыл рот, закрыл, снова открыл.
В итоге не сказав ничего он попятился к двери. Он вышел из кухни и увидел, как Беллатрикс садится за стол. Её взгляд скользил по залу, не задерживаясь ни на ком, и в этом безразличии было больше угрозы, чем в любом оскале.
— Еду скоро подадут, — сказал Кай, вернувшись к ней.
— Хорошо, — Беллатрикс взяла салфетку и намотала её край на палец. — Пусть несут лучшее, что у них есть. И быстро.
Вынос «Золотого Рагу с Ледяной Рыбой» начался одновременно с двух направлений. Молли и Амелия двигались так быстро, что обычный глаз с трудом успевал за ними, подносы мелькали, тарелки ложились на столы, и за каждой тянулся шлейф аромата, от которого по залу расползалось оцепенение.
Первый стол замер. Второй перестал жевать. К третьему волна дошла уже как цунами: люди поднимали головы, принюхивались, и разговоры обрывались на полуслове.
Запах накатывал слоями. Сначала карамель, тёмная и тягучая, с лёгкой горчинкой пережжённого мёда, за ней овощная сладость, густая и обволакивающая, а над всем этим, как крыша лежала рыба: холодная, чистая речная нота, которая дополняла карамель, создавая тот невозможный баланс, от которого рот наполнялся слюной ещё до первой ложки.
Ларс поднял тарелку ближе к лицу и вдохнул.
— Это… — он запнулся. — Это уровень столицы Империи.
Флинт уже схватил ложку, зачерпнул кусок тыквы, обмакнул в соус из отдельной креманки и отправил в рот. Челюсти замерли, глаза закрылись, и здоровенный охотник, который на своём веку ломал кости медведям голыми руками, издал тихий, почти детский стон удовольствия.
— Небеса… — прошептал он. — Это что такое?
Овощи таяли на языке, превращаясь в нежнейшее пюре с карамельной корочкой, а рыба была холодной и плотной, и когда её вкус смешивался с горячей сладостью овощей, во рту происходило что-то невозможное: контраст температур, текстур, вкусов, и всё это сливалось в единую симфонию, от которой по спине бежали мурашки.
По залу прокатилась волна. Сначала тишина, потом сдавленные стоны, словно люди стеснялись признать вслух то, что чувствовали, а следом прозвучал торопливый жадный стук ложек, какой бывает, когда понимаешь, что порция конечна, а желание её есть стремится в бесконечность. И тут раздались восторженные голоса:
— Ещё! Принесите ещё!
— Небеса милосердные, что он туда положил⁈
— Никогда в жизни… никогда…
Рональд Серебряный Лотос ел медленно, цедя каждый кусок, прикрывая глаза и анализируя вкус так, как торговец изучает качество золотых перстней. Когда тарелка опустела, он откинулся на спинку стула и долго молчал.
— Мальчик, — произнёс он наконец, обращаясь к пустоте, потому что Ив был на кухне. — Если ты готов продать рецепт, я куплю его за любые деньги.
Серена поначалу не ела, она смотрела на тарелку перед собой так, словно та могла её укусить. Потом взяла ложку кончиками пальцев, зачерпнула минимальную порцию и поднесла ко рту. Лицо её осталось каменным, ни один мускул не дрогнул. Но она взяла вторую ложку, и третью, и когда тарелка опустела, её взгляд стал чуть менее ледяным.
— Неплохо, — процедила она, и для Серены это была высшая похвала.
Беллатрикс сидела неподвижно. Перед ней стояла тарелка с рагу и отдельная креманка с соусом, пар поднимался от овощей, янтарный свет играл на поверхности карамели.
Она взяла ложку.
«Ну вот, опять обычная деревенская стряпня. Она сама не знала, чего ждала от главного блюда, но скрыть свое разочарование была не в силах. Но в самом деле, не зря же она сюда столько летела, нужно хотя бы попробовать. Да и не шутила она, когда обещала Каю, что спалит тут всё до тла, если ей не понравится. Праведные практики своё слово держат.»
Она зачерпнула кусок тыквы, макнула в соус и поднесла ко рту.
Первый вкус: карамель обожгла язык сладостью, которая была глубокой, как цвет осенних листьев, а тыква растаяла, выпустив сок, который смешался с соусом в единый поток.