— Наставница, — Амелия сделала шаг вперёд, но Селена тут же её осадила, заставив замереть, будто та налетела на невидимую стену.
— Молчи, Амелия. Я сама разберусь с этим. Как твоя наставница, я обязана очистить твой путь от подобных… препятствий.
Зашибись. Просто восхитительно. Я мысленно выдохнул, окончательно разобравшись в причине проблемы.
Маргарет видимо пересказала все наши злоключения, добавив собственных интерпретаций. Главы семей со своими извинениями тоже подлили масла в огонь. И теперь в глазах этой ледяной девы я превратился во злостного манипулятора, достойного адского пламени.
М-да. Надо срочно придумать как успокоить эту бешеную дамочку, пока она мне тут весь ресторан в щепки не разнесла.
— Я спасал Амелию из чистых побуждений. Не требовал от неё ничего взамен, не просил отрабатывать долги и не заставлял прислуживать, — сказал ей самое очевидное, так как только это первое что пришло в голову в этой ситуации. Хотя от абсурдности происходящего хотелось просто покрутить пальцем у виска. — Она сама предложила помочь сегодня на открытии, и я согласился, потому что нам не хватало рук. Если вы сомневаетесь в моих словах, я готов пройти любую проверку, которая подтвердит правдивость сказанного.
Серена смотрела на меня долго, не мигая. Её голубые глаза были холодными, как горное озеро в разгар зимы. Потом уголок её губ дрогнул в подобии усмешки.
— Любую проверку, говоришь? Что ж, ты сам накликал на себя беду, наивный практик. К твоему несчастью, у меня как раз есть подходящий способ.
Она потянулась к браслету на запястье, и из пространственного артефакта выскользнул небольшой предмет. Монета. Чёрная, матовая, размером с крупную сливу.
— Вытяни руку.
Я протянул ладонь. Серена положила на неё монету, и та мгновенно потеплела.
Нет, не просто потеплела. Ожила.
Чёрная поверхность пошла рябью, как вода под ветром. Из металла проступили крошечные глаза, множество глаз, фасеточных, как у насекомого. Потом появились лапки, острые, членистые, и они тут же впились в кожу моей ладони. Не больно, но ощутимо. А за лапками потянулись тонкие цепи, парящие в воздухе.
— Это Скарабей Чистого Антрацита, — Серена наблюдала за моей реакцией с ледяным интересом. — Одно из часто используемых духовных насекомых праведного пути. Сейчас я задам тебе вопрос. Если ответишь правду, скарабей разрушится. Если солжёшь… — она сделала паузу, и её улыбка стала шире, — Скарабей почувствует фальшь, проникнет под кожу и скуёт цепями твоё духовное ядро и твой путь к возвышению будет закрыт навсегда.
Я пожал плечами.
— Ладно, начинайте свою проверку.
Серена нахмурилась. Видимо, женщина ожидала от меня другой реакции при виде этой шевелящейся на руке твари. Вот только я за свою прошлую шеф-поварскую жизнь столько всяких гадов видел и трогал, что меня уже ничем было не напугать.
— Хорошо. Подстраивал ли намеренно ты для Амелии Флоренс ситуации, в которых она оказывалась в смертельной опасности, с целью вогнать её в долг жизни перед тобой?
Все взгляды устремились ко мне. Амелия смотрела с надеждой и страхом одновременно. Главы семей притихли за своими столами.
— Тщательно взвесь свой ответ. Скарабей не различает оттенков. Для него существует только правда и ложь. Иногда плохой, но честный ответ лучше, чем попытка обмануть. Потому что лишиться возможности возвыситься для практика равносильно смерти.
Скарабей на моей ладони замер, его фасеточные глаза уставились на меня, а цепочки натянулись, готовые в любой момент рвануться под кожу.
Я посмотрел на него в ответ и усмехнулся.
— Нет. Я ничего не подстраивал.
Прошла секунда… Две. Три.
Скарабей не двигался. Его цепочки дрожали от напряжения. Глаза мигали, переливаясь всеми оттенками чёрного.
А потом он вспыхнул.
Пламя охватило монету, и она рассыпалась пеплом прямо у меня на ладони. Серые хлопья закружились в воздухе и осели на пол, смешавшись с инеем.
По залу прокатился ропот. Амелия выдохнула так громко, что её услышали все. На лице подруги расцвела радость, чистая, незамутнённая, и она посмотрела на наставницу с немым «Я же говорила!».
Серена стояла неподвижно. Её лицо застыло, а в глазах плескался шок.
— Ну, если этот цирк наконец закончился… — я стряхнул пепел с ладони. — То я, пожалуй, пойду. У меня ещё дела есть.