Но эта женщина казалась старше и взрослее. Черты её лица уже обрели резкость, а во взгляде таилась глубина, которой не видел у той юной пигалицы, но при всём при этом сходство просто поражало.
Наверное, Броулстар создал иллюзию на основе реальных людей, что было вполне логично. Зачем придумывать персонажей с нуля, когда можно взять готовые прототипы?
Но потом мой взгляд упал на её левое запястье, и… мир замер.
Браслет!
Тонкий, почти незаметный под широким рукавом, сплетённый из белоснежной духовной нити, которую я сразу узнал. Ведь это моя собственная нить, которую я случайно оставил на теле Беллатрикс, когда спасал её из пожара в купальнях!
Сердце пропустило удар, потом забилось в два раза быстрее. Мысли путались, отказываясь складываться во что-то осмысленное.
Я развернулся и резко пошёл прочь.
Коридор между залом и кухней оказался пуст, и я, прислонившись спиной к стене и тяжело дыша, достал из кармана значок секты. Металлический поросёнок насмешливо таращился на меня, выпучив глаза.
— Эй! — постучал ногтем по изображению. — Просыпайся, нам надо поговорить.
Пластинка в моих руках потеплела, а потом дрогнула и начала расти, выскользнув из пальцев. Металл потёк, как расплавленный воск, формируя знакомую фигурку.
Спустя мгновение передо мной парил розовый поросёнок размером с апельсин. И так забавно хлопал своими крохотными крылышками.
— Чего тебе, наследник? — раздражённо пропищал он. — Я тут пытался отдохнуть после трёхсотлетней вахты, а ты долбишь по мне своим пальцем, словно дятел.
— Последнее испытание Броулстара, — я говорил тихо, почти шёпотом. — Это была не иллюзия, да?
Поросёнок фыркнул так громко, что его крылышки затрепетали.
— А где ты услышал слово «иллюзия»? Ни я, ни мастер ни разу его не произносили, это уж ты сам решил, что всё ненастоящее, — хрюндель издал тяжёлый вздох. — О небеса, и этому тугодуму мастер передал своё наследие!
— Эй, следи за языком, — я сузил глаза. — Иначе в меню моего ресторана появится новое блюдо из свинины на гриле.
Поросёнок побледнел, ну, насколько могло побледнеть существо, которое и без того розовое.
— Ладно, ладно, не кипятись, — он отлетел на пару сантиметров назад. — Что ты хочешь знать?
— Всё с самого начала.
Поросёнок вздохнул, его крылышки на секунду замерли.
— Пламя Фиолетовой Бездны способно сжечь всё, что угодно. Мастер Броулстар объяснял тебе это во время обучения, помнишь? При достаточной концентрации оно может прожечь даже время и пространство, создав туннель в прошлое.
Так и есть, теперь я вспомнил тот разговор в недрах вулкана, когда старик рассказывал мне про природу фиолетового огня.
— Мастер много лет копил энергию для прорыва на пятую ступень, — продолжал поросёнок. — Но так как его жизнь подходила к концу, он понял, что не успеет, и направил всю собранную силу на создание испытания. Пламя прожгло туннель в прошлое, и твоя душа переместилась в последнюю неделю пребывания Броулстара в секте триста лет назад.
— Если я путешествовал во времени, почему тогда там выглядел по-другому?
— Потому что ты находился в чужом теле, болв… — поросёнок осёкся, покосившись на мой кулак. — В чужом теле. Один из младших учеников пострадал во время прорыва и частично лишился рассудка. Его держали в секте из милосердия, позволяя работать в кочегарке, и твоя душа заняла его тело на время испытания.
— А что случилось по возвращении?
— Пламя уничтожило старое тело, — поросёнок пожал крылышками. — А как ты хотел, обычная плата за обратный перенос. Правда, никто этого не видел, ведь Броулстар предусмотрительно улетел с тобой оттуда. Для всех младший ученик Иви тогда просто ушел странствовать со старейшиной.
Я прислонился затылком к стене и уставился в потолок.
Так значит, всё произошло по-настоящему? Каждый момент, каждое слово, каждое прикосновение… Я действительно спас Беллатрикс из огненного шторма, готовил ей шакшуку, и это мой браслет из духовной нити…
Но прошло уже столько времени, помнит ли она того юного кочегара?
Я убрал значок обратно в карман. Поросёнок втянулся внутрь, снова превратившись в изображение на маленьком кусочке мёртвого железа.
Сделал глубокий вдох, потом ещё один. Мысли постепенно занимали свои места, как ингредиенты перед готовкой: вот это сюда, вот это туда, а вот это пока отложим в сторону и разберёмся позже.
Ладно, хватит торчать в коридоре.
Я оттолкнулся от стены и вошел в зал. Гул голосов накрыл меня привычной волной, до ушей донесся стук посуды, смех, обрывки разговоров. Музыканты снова играли что-то бойкое, и жизнь в ресторане текла своим чередом, будто пять минут назад здесь не случилось ни ледяной бури, ни явления Грандмастера Алхимии.