— «Ты»⁈ — от этого короткого слова воздух вокруг нас мгновенно раскалился. — Практик жалкой стадии закалки тела смеет обращаться ко мне на «ты»? Я не посмотрю на то, что у тебя сильный наставник, за подобное неуважение к заместителю главы секты полагается преподать урок провинившемуся.
На её левой ладони вспыхнул небольшой шар пламени, но от него шёл такой жар, что свечи на соседних столах начали оплывать.
По залу прокатилась волна паники. Кто-то вскрикнул, по полу заскрипели ножки отодвигаемых стульев, музыка вновь оборвалась. Я почувствовал на себе десятки взглядов, и в каждом из них читалось неутешительное «он покойник».
Игнис за своим столом удивлённо погладил бороду.
Я же даже не шелохнулся. Совершенно не обращая внимания на паникующих людей и бушующий жар, просто поднял правую руку. Браслет из белоснежной духовной нити на её левом запястье дрогнул, узел, который не развязывался триста долгих лет, плавно распустился сам собой.
Беллатрикс замерла на месте, потрясённо глядя, как один конец нити, сорвавшись с её руки, полетел прямо к моей ладони и мягко лёг на кожу, надёжно соединяя нас двоих.
Смертоносное пламя на её руке дёрнулось и потекло по этой нити прямо ко мне. Используя технику «Дыхание горна», я спокойно втягивал в себя этот огонь, направляя его в ту же область груди, где спало фиолетовое пламя.
Через несколько секунд ладонь женщины погасла, а невыносимый жар в зале сменился приятной прохладой.
Беллатрикс стояла совершенно оглушённая и смотрела на своё опустевшее левое запястье, где теперь виднелась лишь тонкая белая полоска незагорелой кожи.
— Как⁈
— Это моя духовная нить, — я смотрел на неё, и что-то внутри меня смягчилось. Жёсткость, которую я носил как броню все эти недели в новом мире, вдруг показалась ненужной. — А ты, смотрю, всё также легко выходишь из себя, Белка, совсем как тогда, в кочегарке.
При слове «Белка» она вздрогнула всем телом. Гнев ушёл, оставив после себя что-то другое. Растерянность? Недоверие? Страх поверить? Её взгляд метнулся к моему лицу. И чем дольше она смотрела, тем более обескураженной выглядела, будто отчаянно пыталась узнать кого-то близкого, но не находила знакомых черт.
А потом Беллатрикс взглянула в мои глаза и замерла.
Уж не знаю, что именно она там увидела. Может, тот же спокойный, чуть насмешливый прищур, с которым я когда-то лежал посреди пара в купальнях, объясняя ей физику взрыва масла и воды, может, поварскую серьёзность, с которой готовил ей шакшуку наутро после катастрофы, а может, и что-то ещё.
— Иви? — прошептала она почти беззвучно, так тихо, будто боялась спугнуть судьбу или ошибиться.
— Ив, — мягко поправил я.
Воцарилась тишина. Зал исчез, музыка пропала, гости и шум голосов растворялись в пустоте, остались только её изумрудные глаза, широко распахнутые и очаровывающие своей магической чистотой.
Её рука поднялась так медленно, будто двигалась сквозь воду, пальцы коснулись моей щеки, осторожно, почти невесомо, словно она боялась, что я рассыплюсь от прикосновения.
— Я искала тебя триста лет… — её глаза заблестели, от влаги нежно подрагивающей в освещении ресторана. — Обшарила каждый уголок, перевернула камни и библиотеки, допросила сотни Ивов… — она осеклась и сглотнула. — Где ты был всё это время, и почему у тебя теперь совершенно другое лицо?
— Это моя настоящая внешность, — я накрыл её ладонь своей. — Не думал, что ты ищешь меня столько времени. Если бы знал…
Фраза оборвалась, потому что я действительно не представлял, что бы сделал. Да и что можно сделать, когда твоя душа проваливается на триста лет в прошлое, а потом возвращается в тело, которое ещё даже не родилось?
Глава 10
Она на мгновение прикрыла глаза, уходя куда-то вглубь себя, и в этот момент я вспомнил одну важную деталь, относившуюся к тем временам.
— Погоди, у тебя ведь долг жизни передо мной, — я задумался. — Насколько знаю, неоплаченный долг жизни блокирует путь к возвышению, но ты явно не застопорилась на второй ступени. Как?
Беллатрикс моргнула, будто мой вопрос вырвал её из транса.
— Всё верно. Есть много разных концепций помогающих в возвышении, и концепция долгов наиболее часто избираемая практиками праведного пути, — она говорила медленно, подбирая слова. — Я её придерживаюсь, и моя культивация должна была остановиться сразу после твоего исчезновения. Но триста лет назад Небо дало мне отсрочку. По неведомой причине долг как будто поставили на паузу.
Она помолчала, но потом продолжила.