Мне нужна физическая работа, тяжёлая и изматывающая.
Я огляделся. Пустой берег, плещущая вода, покосившиеся ивы.
И тут послышался скрип колёс.
Робин явился раньше обещанного, два часа ещё не прошло. Телега громыхала по дороге, нагруженная брёвнами, а за Робином шагали ещё двое охотников, придерживая груз от падения.
— Принимай! — крикнул Робин, спрыгивая на землю.
Я подошёл к телеге, окинул взглядом груз и, не говоря ни слова, обхватил руками сразу четыре бревна — толстых, шестиметровых, для понтонов. Мышцы напряглись, жар от пилюль нашёл выход, и вся охапка поднялась с телеги, будто я тащил вязанку хвороста, а не полтонны дерева.
Один шаг от телеги, второй, третий.
Я сбросил брёвна на траву, и земля ощутимо вздрогнула от удара.
Робин застыл с открытым ртом, да и охотники за его спиной выглядели не лучше. Они-то вдвоём с трудом закатывали эти брёвна на телегу по одному, а я только что унёс четыре разом и даже не запыхался.
— Это… — Робин сглотнул. — Это же…
— И правда Восьмой уровень, — пробормотал один из охотников позади, и в его двух словах было столько зависти и благоговения, что хватило бы на целую проповедь.
Я вернулся к телеге и взял следующее бревно.
— Ты вроде слышал на площади, — бросил я Робину через плечо.
— Слышать это одно, — Робин смотрел, как я несу бревно на плече, будто оно весило не больше удочки. — Видеть своими глазами совсем другое.
Я опустил бревно рядом с первым и закинул третью пилюлю. Жар вспыхнул с новой силой, но теперь ему было куда деваться, прямо в работающие мышцы.
— Остальное сам разгружу. Можете идти.
Робин переглянулся с охотниками, и те явно не горели желанием задерживаться, то ли моя демонстрация силы их впечатлила, то ли Дина, которая с интересом разглядывала лошадь и облизывалась.
— Если что нужно… — начал Робин.
— Понадобишься — найду.
Он кивнул, и через минуту, прихватив лошадь они зашагали обратно к деревне. Охотники шли рядом, то и дело оглядываясь, и я слышал обрывки их разговора: «Видал, как он бревно… да это ж ого сколько кило… одной рукой…»
Я закатал рукава.
Передо мной лежала куча брёвен, досок и железных скоб. Позади река, уходящая к Диким Землям. А внутри горел жар пилюль, который нужно было куда-то деть.
Что ж, пора строить.
Строить плот я начал с планировки, по принципу организации кухни: всё под рукой, минимум движений.
Размеры прикинул, исходя из устойчивости и грузоподъёмности. Шесть метров в длину, четыре в ширину, и этого достаточно, чтобы верхний ярус не опрокинул всю конструкцию на первой же волне.
Закинул ещё одну пилюлю. Жар растёкся по телу, и я взялся за первое бревно.
К середине дня я закончил собирать понтонную раму. Уложил восемь толстых брёвен параллельно, как шпалы железной дороги, и стянул их пятью поперечными перекладинами. Каждый узел я перевязал канатом крест-накрест и вбил железные скобы для надёжности.
Ещё одна, и ещё.
Ведёрко в Системе наполнилось почти до половины, и теперь я понимал механику: физическая работа открывала каналы в мышцах, энергия пилюль устремлялась туда, где требовалась, и впитывалась, как вода в губку. Без нагрузки девять десятых энергии рассеивалось впустую, а с нагрузкой усваивалось почти всё.
Рама была готова. Я столкнул её в воду, чтобы проверить плавучесть. Конструкция держалась с запасом, погружаясь едва на треть. Оставив её покачиваться на мелководье, я надёжно привязал её канатом к вбитому на берегу колу и продолжил работу уже на воде.
Дина проснулась от голода где-то после десятой пилюли. Я почувствовал это раньше, чем услышал её требовательный писк, просто голод полыхнул в сознании знакомым сосущим голодом.
— Потерпи, — я погладил Дину по панцирю. — Скоро будем ужинать.
Она не поняла слов, но уловила интонацию, и в голове скользнуло что-то вроде недоверчивой надежды. Рид смотрел на нас с чем-то вроде сочувствия — не к Дине, разумеется, а ко мне.
Дина тем временем обнюхивала кучу речной глины, которую я набрал вёдрами для промазки щелей. Сунула в неё морду, попробовала на вкус и тут же скривилась, выплёвывая комья.
А потом чихнула, сфера ударила в воду, подняв столб брызг. На поверхность всплыла оглушённая рыба, штук пять.
Рид метнулся к воде раньше, чем я успел моргнуть, выхватил самую крупную и принялся жевать, демонстративно отвернувшись от Дины.
Через связь от неё полыхнуло возмущением. Это её рыба! Она её оглушила!
— Делитесь.
Я выловил оставшуюся добычу и скормил Дине, а она проглотила всё за секунды и уставилась на воду с выражением охотничьего азарта. Ага, сообразила: чихнул в воду и получил еду.