Хрустнуло.
Когти заскребли по камням, оставляя глубокие борозды, и тело твари обмякло. Хвост судорожно ударил ещё раз, уже слабее, и замер.
Выдернув острогу, стряхнул кровь с зубцов и поднялся. Бурая туша лежала на боку в облаке пыли, а вокруг головы гребнехвоста расплывалось тёмное пятно. Я стоял над ним, тяжело дыша. Руки мелко подрагивали то ли от адреналина, то ли от истощающегося резерва.
Плевать на резерв!
Развернулся и рванул к Дине.
Она лежала у раскиданных углей костра, опрокинувшись на панцирь, и розовое брюшко едва заметно вздымалось. Я упал на колени рядом, подхватил её двумя руками и перевернул. Маленькая голова свесилась набок, глаза были закрыты, передние лапки безвольно висели.
— Эй, — я сам не узнал собственный голос. — Мелкая, ну-ка…
Связь по-прежнему молчала. Я уложил Дину на мягкую землю рядом с остатками костра, подбросил хвороста в угли и раздул пламя. Потом открыл интерфейс Системы и нашёл вкладку «Пространство питомца».
Статус мигал красным.
Критическое истощение духовной энергии. Резерв: 0 %.
Рекомендация: немедленное восполнение высококонцентрированной духовной пищей.
Ноль процентов⁈
Испугалась, чихнула, и весь резерв ушёл в один рефлекторный щит, который прикрыл и её, и Марен, и меня заодно.
— Это я виновата, — Марен села, прижимая ладонь к рассечённому виску. Из-под пальцев сочилась кровь, левый рукав жилета был разодран, а по скуле расползался багровый след от удара о гальку. — Если бы я не выстрелила, он бы не повернулся и не напал. Это всё из-за меня!
Я не ответил. Я смотрел на Дину, на мерцающий красный ноль в интерфейсе, на розовое тельце, которое десять минут назад требовало рыбу с интонацией маленького тирана.
Потом перевёл взгляд на тушу гребнехвоста, активировал навык Духовного Кулинара, и мёртвая туша подсветилась плотным свечением. Энергии в ней было столько, что мясо, кости и мозг светились на оценке ярче любой рыбы, которую я когда-либо разделывал.
А у меня есть котёл и руки, которые знают, что с этим делать.
— Ну, бройлер-переросток… — пробормотал глухо, глядя на тушу, и достал из перстня поварской нож-топорик. Никуда не убегай!
Глава 18
Нож-топорик привычно лёг в правую руку. Я активировал «Духовного Кулинара» и скользнул взглядом по туше Гребнехвоста. Золотистый контур проступил мгновенно: плотные жгуты энергии вдоль хребта, россыпь искр в мышцах, а по венам текла тёмная жидкость, заполненная духовной силой до отказа.
Кровь. Жидкая, горячая, уже готовая к усвоению. Быстрее, чем любая готовка.
Миска из перстня, взмах ножа вдоль яремной борозды, там, где острога уже проделала за меня большую часть работы. Руки тряслись, и я стиснул рукоять крепче, заставляя пальцы слушаться. Кровь хлынула густой обжигающей струёй, с запахом сырого железа и хвои, и миска наполнилась за несколько секунд. Закрыл рану обрезком шкуры и рванул обратно к Дине.
— Держи её! — я обернулся к Марен, которая уже стояла рядом, забыв и про рассечённый висок, и про разодранный рукав. — На руки, и разожми пасть. Быстро!
Девушка не стала переспрашивать.
Она присела, подхватила Дину обеими руками, и маленькая голова свесилась набок. Марен осторожно разжала челюсть двумя пальцами, обнажив ряд мелких зубов, и я поднёс миску к приоткрытой пасти, наклонив её ровно настолько, чтобы кровь потекла тонкой струйкой.
Первые капли скатились по языку и потекли мимо, по розовому подбородку, на камни. Ничего. Дина не реагировала, голова висела тряпочкой, и связь молчала. В ушах звенело от этой тишины.
Давай, мелкая. Ну же!
Влил ещё, побольше, и ещё, почти грубо, потому что аккуратность сейчас её убьёт быстрее, любой спешки. Тёмная кровь заполнила пасть до краёв, и тут горло питомицы дёрнулось. Едва заметно, почти на грани воображения. Глотательный рефлекс! Я тут же влил следующую порцию, стараясь попадать точно в глотку, и Дина глотнула снова, уже увереннее. Миска опустела, а она по-прежнему лежала с закрытыми глазами, только ноздри чуть подрагивали.
Мало.
Я сорвался обратно к туше, набрал вторую миску, влил. Потом третью. На третьей порции розовое брюшко вздрогнуло, и по связи прошла слабая, как первый луч на рассвете, искра.
— Ив, она шевелится!
Марен держала Дину крепко, и правильно делала, потому что в следующую секунду золотистые глаза распахнулись, челюсти клацнули, и маленькая голова дёрнулась к миске так резко, что Марен чуть не выронила питомца. По связи ударило звериным, почти осязаемым голодом.