Дина вцепилась в край миски и всосала остатки крови с таким звуком, будто кто-то пылесосил суп. Подняла морду, облизнулась и уставилась на меня с выражением «И ЭТО ВСЁ⁈»
Я глубоко выдохнул.
— Ты в порядке? — опустился рядом и погладил её по панцирю. Пальцы дрожали, и мне было на это наплевать. — Ты молодец, мелкая. Но ты меня так больше не пугай, слышишь?
В ответ пришла обида: она не виновата, оно само чихнулось, и вообще где рыба?
Заглянул в Систему. Резерв питомца еле тлел на четырёх процентах, но рос, и красное мигание исчезло. Живая. Главное что живая.
— Это я виновата, — Марен отпустила Дину и села на камни, прижимая ладонь к виску. Кровь уже подсохла, но синяк набирал цвет. — Если бы я не выстрелила, он бы не повернулся к нам и не…
— Ты запаниковала, — я не стал её утешать. — Выстрелила от страха, и эта ошибка чуть не стоила Дине жизни.
Марен вздрогнула и опустила взгляд.
— Но хищник девятого уровня в любом случае не стерпел бы чужаков на своей территории, — я смахнул кровь с лезвия ножа. — Так что заканчивай с самобичеванием. Сделай выводы на будущее и лучше подумай, чем ты можешь помочь, чтобы хоть немного исправить последствия.
Марен сжала губы и коротко кивнула. Моя прямолинейность отрезвила её лучше любых успокаивающих речей.
Я повернулся к туше Гребнехвоста, мёртвое тело вспыхнуло в моём восприятии. Энергия в мясе, в костях, в костном мозге, в хрящах была настолько плотной, что казалось — ткни пальцем, и она потечёт сама.
Губы разъехались в улыбке сами собой.
— Ну что, бройлер… Давай знакомиться поближе. Марен, ты знаешь, что ценного можно взять из этой птички, кроме мяса?
Девушка поднялась, подошла к туше и окинула её цепким, профессиональным взглядом.
— Перья. Каждое стоит половину серебряной монеты на рынке в поселении, а у этого здоровяка их сотни три, не меньше. Когти идут на наконечники для гарпунов, гребень алхимики берут для отваров, а шкура годится на лёгкую броню, если правильно выдубить. — Она посмотрела на меня. — Перья надо выщипывать насухо, иначе повредишь шкуру. Мочить нельзя.
— Принято.
Я засучил рукава и взялся за первое перо. Оно сидело в коже плотно, как гвоздь в дубовой доске, и потребовалось вложить силу девятого уровня, чтобы выдернуть его с коротким хрустом. Перо оказалось длиной в локоть, с жёстким стержнем и бурым опахалом, тяжёлое, как кинжал.
Марен встала напротив и тоже принялась за работу молча и сосредоточенно. Её руки двигались привычно, и каждое перо она выдёргивала с аккуратностью, которая выдавала практику: захват у основания, рывок под углом, чтобы не порвать кожу.
— Ты раньше таких разделывала? — спросил я, когда между нами выросла приличная горка перьев.
— Нет. Гребнехвостов из леса не таскают, они слишком опасны, — она выдёрнула очередное перо. — Но рыбу и водяных ящериц потрошу с восьми лет. Принцип тот же: не резать, пока не снял защитные покровы.
Дело шло медленно. Перья сидели глубоко, тварь была огромной, и даже вдвоём мы провозились добрый час, прежде чем один бок оголился целиком. Обнажившаяся кожа оказалась толстой, серо-коричневой, с мелкой чешуёй у основания шеи, и гладкая, почти резиновая на брюхе.
К середине второго часа изматывающей работы Марен перестала вздрагивать, когда я протягивал руку за ножом мимо неё, и начала подавать инструменты раньше, чем я успевал попросить.
Дина, отлежавшись, подобралась поближе и уселась у туши с видом инспектора на производстве. Стоило куску мяса оторваться от кости, челюсти щёлкали с точностью капкана. Один обрезок упал на камни, и Марен потянулась его поднять, но розовая морда уже была там. Девушка отдёрнула руку как от горячей сковородки.
— Она всегда такая?
— Только когда не спит, — я срезал очередную плёнку, и та исчезла в пасти, не долетев до земли. По связи шёл непрерывный поток требований: ещё кусочек, вот этот жирный, нет, побольше, вон тот, с краю!
— Твоя черепаха ест больше, чем трое охотников за ужином, — Марен уже привыкла и убирала пальцы заранее.
— Она не черепаха. И да, кормить её — занятие для терпеливых.
Перешли к шкуре. Я взял акватариновый кинжал — обычный нож скользил по коже как по мылу, и клинок из бледно-голубого металла скользнул вдоль хребта, легко разрезая жёсткую шкуру.
Марен замерла.
— Это акватарин? — голос у неё изменился. Стал тише, осторожнее. — Откуда у тебя акватариновый кинжал?