<ВНИМАНИЕ: Не подходит для вашей физиологии. Высокий риск острого отравления, мутагенеза и летального исхода>
Выбросить? Ладно, пусть пока постоит. Хмм, а что, если...
Решив проверить догадку, он подошёл к одному из тел. Едва он мысленно сконцентрировался на желании его разделать, как перед глазами всплыло интуитивное меню:
> Обнаружена туша: [Гиблох].
> Желаете произвести автоматическую разделку? (Имеется шанс потерять часть материалов)
> [Да] [Нет (ручной режим)]
«Любопытно...» — Марк мысленно выбрал [Да].
Тело гоблина окуталось на мгновение ровным синим сиянием, а затем бесшумно исчезло, будто его стёрли ластиком. На земле остались лежать лишь два аккуратных предмета:
[Мясо гиблоха] – 2 кг
[Нежная вырезка из гиблоха] – 2 кг
«Работает!» — восторг первооткрывателя на секунду затмил всё остальное.
Для чистоты эксперимента он подошёл к следующему телу и выбрал ручной режим. Вооружившись ножом, он принялся за работу. Процесс был не из приятных, откровенно отвратительным, но в итоге результат оказался куда богаче: почти четыре килограмма разного мяса, включая те же вырезки и несколько костей, которые система пометила как [Хрупкие кости гиблоха].
«Значит, автоматизация — это про скорость, чистоту и комфорт. А за удобство приходится платить количеством и потенциальной выгодой», — мысленно заключил он, уже видя в этом новом механизме стратегический выбор, а не просто функцию.
В этот момент он заметил Пайка. Зверёк, до этого с любопытством наблюдавший за происходящим, вдруг отвернулся, демонстративно заткнул лапками свои огромные, чуткие уши и, громко фыркнув, с видом глубоко оскорблённого эстета засеменил прочь, в сторону портала.
Марк не сдержал короткой, хриплой усмешки.
«А ты, я смотрю, неженка, — мысленно обратился он к удаляющемуся пушистому комочку. — Воровать амулеты — это пожалуйста, а вот на кухне помочь, когда разделывают твоих недавних обидчиков, — фу, как вульгарно».
Он методично обработал оставшегося гоблина, а затем подошёл к шаману. Разделка вручную заняла больше времени, но и добыча была иной, качественной. Помимо большего количества мяса и отборной вырезки, в грудной клетке последнего, прямо у самого сердца, он нашёл маленький, тускло поблёскивающий изнутри живым светом камешек, который система определила как [Мана-камень, крошечный].
Пришло время подвести итоги. Сложив все трофеи в импровизированный, дурно пахнущий мешок, сшитый из гоблинской одежды, он мысленно прикинул добычу:
Мясо гиблоха: 14 кг (2 + 4 + 4 + 4)
Нежная вырезка из гиблоха: 2.4 кг (0.4 + 0.6 + 0.6 + 0.8)
Хрупкие кости гиблоха: 6 кг (0 + 2 + 2 + 2)
Медные монеты: 17 штук
Костяная трубка шамана: 1 шт. ([Предмет неизвестного назначения])
Костяные амулеты: 3 шт. ([Предмет неизвестного назначения])
Мана-камень, крошечный: 1 шт.
Сумка была тяжёлой, оттягивала плечо, но это была приятная, весомая тяжесть. Это был не просто груз — это был его первый капитал, стартовая площадка, фундамент его нового существования в этом безумном мире.
С этим чувством, твёрдым и отчётливым, как рукоять его ножа, он в последний раз окинул взглядом пещеру. От былого смрада, ужаса и неизвестности не осталось и следа — теперь это было просто место работы. Первая, пусть и мрачная, но успешно завершённая точка в его новой, только начинающейся жизни игрока.
Подозвав Пайка, который после небольшой паузы нехотя подскочил и устроился на на плече, Марк шагнул в мерцающий проход, за которым ждал его старый, но уже такой далёкий и тесный мир. Впереди его ждали готовка, безумные эксперименты и новые, дерзкие планы.
Глава 4 "Приготовленным — вкуснее"
Выбравшись из провала, Марк обернулся, как бы ожидая увидеть за спиной врата в иной мир. Но портал лишь дрогнул, как мираж на раскалённом асфальте, и рассыпался в воздухе бесшумным вихрем искр, не оставив ничего, кроме лёгкого запаха озона.
О реальности случившегося говорили лишь примятая трава, примитивная ловушка с отравленным колом, которую он обезвредил, и неподъёмная, отяжелевшая котомка за спиной, набитая трофеями из другого измерения. «Значит, не тронулся умом. Что, впрочем, ещё большой вопрос, что лучше — безумие или эта новая, жуткая реальность», — с горьковатой, усталой иронией подумал он.