Барнаул встретил его густыми, фабричными сумерками и привычным, оглушительным гомоном вокзала — рёвом двигателей, криками таксистов, плачем детей. Самым нервным моментом оказались турникеты. Марк с замиранием сердца, стараясь дышать ровно, проносил свой зловонный мешок через контроль, внутренне готовясь к визгу сирены и жёстким вопросам. Но, к его изумлению и облегчению, всё обошлось. Видимо, дачники с куда более подозрительными свёртками и банками были для системы безопасности обычным, сезонным делом.
На площади перед вокзалом, пахнущей бензином и жареными пирожками, он вызвал такси. Пока ждал, к нему, пошатываясь, подошёл бомжеватый тип, от которого несло перегаром и немытой телогрейкой.
— Мужик, а что это у тебя так благоухает? — с пьяной, глумливой ухмылкой поинтересовался он. — Шмурдяк какой-то на продажу?
— Духи, — буркнул Марк, отворачиваясь и глядя на подъезжающую машину. — «Гоблин №5». Ограниченная серия.
Наконец, он рухнул на потрёпанное сиденье такси. Дорога до его съёмной однушки в ЖК «Матрешки» промелькнула в полудрёме, на грани истощения. Он смотрел на проплывающие за окном улицы, но видел их теперь иначе, через призму своего нового восприятия — его взгляд сам собой выхватывал мельчайшие, неважные детали: глубокие трещины в асфальте, словно шрамы на теле города, криво висящие, сиротливые вывески, замысловатые следы граффити, складывающиеся в странные, почти рунические узоры. Когда такси свернуло к дому, его новые способности позволили разглядеть даже отдельные, небрежные мазки на огромном мурале с матрёшкой, украшавшем торец яркого бело-оранжевого здания — его личной бетонной клетки.
Переступив порог квартиры на десятом этаже, он впервые за долгие, бесконечные часы позволил себе выдохнуть и расслабить сжатые в камень мышцы. С грохотом забросил мешок в центр гостиной-студии, выпустил Пайка, который, чирикнув, тут же юркнул исследовать новую, безопасную территорию, шныряя под диваном и заглядывая на балкон.
Тишина. Глубокая, почти звенящая. Лишь отдалённый, монотонный гул города за стеклопакетом. Никаких гоблинов, никаких системных уведомлений, висящих перед глазами. Только он, его стерильно-белые, безликие стены и тяжёлый, терпкий, чуждый запах, медленно, но неумолимо наполняющий всё пространство, напоминая о том, что ничего уже не будет по-старому.
«Сначала душ, — мысленно приказал он себе, с трудом отрываясь от стула. — Смыть с себя всё это. Потом... кухня».
Стоя под обжигающими струями почти кипятка, он чувствовал, как с него смывается не только дорожная грязь и пот, но и целый пласт адреналина, страха, отчаяния и того самого липкого, нестираемого ощущения чужого, враждебного мира.
Когда он вышел, закутавшись в старый, но чистый и мягкий халат, голова была на удивление ясной, а в груди — странное, но твёрдое, как булатная сталь, чувство решимости. Самое страшное, первое знакомство со смертью, было позади. Теперь начиналась самая интересная часть. Творческая.
Он прошёл на кухню, где его ждал тот самый мешок с трофеями — его главный капитал и вызов. Паёк уже устроился на холодильнике, свесив пушистый хвост, и с деловым, одобрительным видом наблюдал за ним, как строгий ревизор.
«Ну что, друг, — мысленно обратился к нему Марк, развязывая верёвки и выпуская на волю тот самый терпкий, чуждый аромат. — Пришло время превратить эту... добычу во что-то стоящее. Посмотрим, что можно приготовить из обитателей другого мира».
Кухня, превратилась в настоящую алхимическую лабораторию, святилище, где смешивались миры. Марк с почти религиозным трепетом, аккуратно, как ювелир, разложил на столе своё зловещее, но многообещающее богатство. Первым делом он проверил забытую в утренней суматохе зайчатину — последний след старой жизни.
> [Мясо зайца, маринованное. Качество: Хорошее. Свойства: Нежный вкус, лёгкость.]
«Хоть что-то нормальное, простое и предсказуемое в этом безумном дне», — с облегчением подумал он, и на мгновение ему стало почти грустно.
Затем настал черёд главных «подопытных» — тусклые, зеленоватые, с фиолетовым отливом куски мяса гиблохов, от которых исходил терпкий, чуть сладковатый, металлический запах чуждой биологии. Активировав [Взгляд Шефа], он погрузился в состояние глубокого, почти медитативного анализа.