> [Создан рецепт: Шашлык из гиблоха. Эффект: Незначительно увеличивает переносимый вес на 30 мин.]
«Идеально! — мысленно похвалил себя Марк, с наслаждением вдыхая знакомый, «земной» запах. — От былого смрада и следа не осталось, а бафф получился хоть и скромный, но на редкость практичный. Настоящая победа кулинарной алхимии над первобытной грязью».
Эксперимент четвёртый: Жаркое "Дуэт".
Вдохновлённый успехом, Марк решился на смелый кулинарный симбиоз, объединив два мира в одном блюде. Нежную, таявшую в пальцах вырезку гиблоха он бережно смешал с упругой, знакомой, «родной» маринованной зайчатиной. К этому мясистому, межмировому дуэту он добавил золотистые дольки картофеля, ароматные коренья пастернака и сельдерея, а затем щедро приправил всё веточками душистого розмарина и тимьяна. Когда тяжёлый чугунный казан, словно алхимический тигель, отправился в духовку, по кухне пополз соблазнительный, многослойный, почти осязаемый аромат — дымный, чуть металлический отзвук гиблоха причудливо сплелся с лесными, дикими нотами зайчатины, укутанными в земляное, основательное дыхание кореньев и пряную, свежую свежесть трав. Воздух стал густым, наваристым, сытным и по-настоящему умопомрачительным.
> [Создан рецепт: Жаркое "Дуэт". Эффект: Комплексное улучшение. Незначительно повышает скорость и выносливость.]
«Вот это результат! — мысленно воскликнул Марк, чувствуя, как от одного лишь аромата по телу разливается приятное, тёплое предвкушение силы. — Два мира, два мяса, один прекрасный, синергетический эффект. Настоящий прорыв!»
Пока он работал, Паёк проявлял беспокойный, почти мистический интерес к [Мана-камню, крошечному]. Он устроился на столе рядом, прикрыл глаза, и Марк заметил, как едва уловимое внутреннее сияние камня стало чуть тусклее, а от самого зверька тянулись тонкие, почти невидимые нити к источнику энергии.
> [Питомец поглощает рассеянную ману. Опыт питомца: 8/10.]
«Значит, ему не обязательно это есть, ломать зубы... Достаточно просто находиться рядом с источником, впитывать, как растение солнце, — с облегчением и новым интересом подумал Марк. — Это... меняет дело. Кардинально».
Он погасил свет на кухне, оставаясь стоять в темноте, освещённый лишь тусклым светом фонарей из окна. Усталость накатывала тяжёлой, свинцовой волной, но сквозь неё пробивалось новое, неизведанное, пьянящее чувство — уверенность. Он больше не был неудачливым поваром, выгнанным с работы. Он был «Шефом». Алхимиком. Творцом, способным превращать гоблинью требуху и страх в источник реальной, осязаемой силы.
За окном барнаульской ночи, в её гаснущих огнях, таился целый мир, полный чужих секретов, смертельных опасностей и невероятных возможностей. Марк взглянул на спящего, свернувшегося клубочком Пайка, затем на аккуратно разложенные по контейнерам стратегические запасы — его первый личный, уникальный арсенал.
Внезапно он вспомнил, что обычные, «гражданские» продукты в холодильнике почти закончились: осталось пол-пачки гречки, заветренная палка докторской и пустой, смятый пакет из-под молока. «Завтра придётся идти в магазин... или найти новый, более эффективный источник пропитания», — мелькнула у него уже не тревожная, а полная решимости мысль.
«С этого всё только начинается. По-настоящему».
С такими мыслями он погрузился в беспокойный сон, где причудливо переплетались образы кривоногих гоблинов, мерцающие синим светом системные окна и гигантские, улыбающиеся матрёшки, нашептывающие ему на ухо древние, забытые рецепты из иных миров.
Глава 5 "Первый шаг к нормальности"
Глухой, настойчивый, почти барабанный стук в дверь прорвался сквозь сон, как пуля через бронежилет. Он вырвал Марка из забытья, где ему снились мерцающие порталы и шепот матрёшек. Всего пару часов назад он рухнул на кровать, и теперь веки были свинцовыми, а каждое движение отзывалось в мышцах глухой, накопленной усталостью. В глазах плавали зелёные пятна от вчерашнего напряжения, а в носу, въевшись в самые слизистые, застыл стойкий, многослойный запах — дым костра, пряные травы и что-то чуждое, металлически-минеральное, принесённое из другого мира.
— Хей, Чиф! Открывай, подъём! Слышишь? — донёсся из-за двери знакомый, как собственный голос, звонкий баритон, не оставлявший никаких сомнений.