Девушка стояла чуть в стороне, прислонившись к стене, словно наблюдала за скучным спектаклем. Её пальцы лениво перебирали тонкую, почти невидимую проволоку на запястье. Когда второй хулиган, испугавшись рыжего, с диким криком рванулся на неё, она даже не изменила позы. Рука взмахнула — и в его бедре с глухим стуком оказался вбитый по самую шляпку ржавый гвздь. Он рухнул на грязную землю с лицом, искажённым больше удивлением, чем болью.
Инстинкт «защитить» сработал быстрее мысли. Марк шагнул в переулок, его голос прозвучал ровно и властно, разрезая неестественную тишину, воцарившуюся после криков:
— Хватит. Они уже не опасны.
Пара обернулась на него синхронно. Два взгляда — два разных вида интереса.
Рыжий окинул его оценивающим, хищным взглядом, и на его лице расплылась широкая, бесстыдная ухмылка.
— О, новый зритель! — прокричал он. — Представление понравилось?
Девушка молчала. Её светлые, почти прозрачные глаза скользнули по нему, сканируя, выискивая слабые места, как система анализирует цель.
— А ты кто такой, чтобы нам указывать? — рыжий сделал шаг вперёд, игнорируя стонущих на земле «противников». — Социальный работник?
Марк не отступил, подобрался и сохраняя дистанцию, произнес.
— Прохожий, которому не нравится, когда порют детей. Убирайтесь.
Девушка наконец заговорила. Её голос был тихим, но резал воздух, как лезвие.
— Они первые начали. Просили денег. Это была самооборона. — она сделала театральную паузу. — С точки зрения закона.
Она произнесла это с такой циничной, наигранной правильностью, что стало по-настоящему страшно.
— Слышал, дядя? — фыркнул рыжий. — Мы просто защищались! — Он для пущей убедительности пнул ногой откатившуюся бутылку. Та с оглушительным звоном разбилась о стену в сантиметре от головы третьего хулигана, заставив того обречённо прикрыться руками. — Вечеринка окончена, старичок. Иди своей дорогой, пока не стал частью декораций.
В этот момент Паёк, разбуженный криками и грохотом, шевельнулся у Марка за пазухой, издав сонное, недовольное попискивание.
Взгляд девушки молниеносно сфокусировался на движении под курткой Марка. Её брови едва заметно поползли вверх.
— Держу пари, у него там что-то интересное, — бросила она брату, не отводя от Марка своих ледяных глаз.
Марк всё понял. Слова здесь были бесполезны. Они не боялись его, не уважали. Они видели в нём либо помеху, либо новый объект для развлечения. А теперь — и источник потенциальной «добычи».
Сжав ручку пакета так, что пластик затрещал, он сделал единственно верное в этой ситуации. Молча, не спуская с них глаз, он начал, пятясь отступать к выходу из переулка. Он чувствовал на себе их смешавшиеся взгляды — горящий азарт охотника и холодную, безжалостную оценку расчётливого хищника.
Он только что отступил. Второй раз за вечер. И с каждым таким отступлением его старый мир рушился всё сильнее, а новый, жестокий и безжалостный, наступал на пятки.
Марк уже почти выбрался из полосы тусклого света, когда сзади раздался нарочито бодрый голос:
— Дядь, а ты куда это собрался? Такой интересный разговор начался...
Рыжий сделал несколько лёгких, пружинящих шагов в его сторону, ухмылка не сходила с его лица. В его движении была игра, преследование. И в тот же миг Марк краем глаза заметил едва уловимое движение рук девушки. Не размах, а всего лишь резкое, отточенное движение запястьем.
В воздухе, прямо ему в лицо, со свистом летел короткий, толстый болт.
Раньше он бы не успел среагировать. Но сейчас его тело, прокачанное в Ловкости и обострённое Мудростью, среагировало само. Голова и плечи инстинктивно качнулись в сторону. болт, сверкнув в свете фонаря, с сухим стуком ударился в стену, высекая небольшое облачко пыли в сантиметрах от его виска.
Он не отпрянул. Он просто медленно перевёл взгляд с болта на девушку. В его глазах не было страха. Только холодная, безразличная оценка. «Скорость выстрела — высокая. Траектория — прямая. Угол...»