Инстинкт, умноженный на прокачанную Мудрость, сработал быстрее паники. Вместо того чтобы бежать, Марк рванулся вперёд, прочь от дерева, поднырнув под щупальце нового Корня. Он не стал рубить Гриб — вместо этого он с силой пнул его, сбивая с ритма. Визг сорвался на хрип. Этой секунды хватило, чтобы, развернув свою алебарду, он зацепил ею за ствол ближайшего дерева и, используя как рычаг, резко изменил траекторию, уходя от синхронной атаки двух Корней. Они врезались друг в друга, издав сухой, древесный хруст.
Не давая им опомниться, он нанёс два точных удара — не по лапам, а по узлам, из которых те росли. Оба паразита замертво рухнули на землю. В следующую секунду Марк уже добивал кричащий гриб.
> Уничтожено: [Лесных паразитов] 3/34
Он прислонился к дереву, пытаясь перевести дух. Рана на плече ныла. Он уже собирался двинуться дальше, как его новый, обострённый слух уловил лёгкий шелест сверху. Он едва успел отпрыгнуть, как с ветки на то место, где он только что стоял, спустилась гирлянда Шепчущего Плюща. Он висел там с самого начала, поджидая.
Адреналин ударил в голову. Это была уже не охота. Это была война на выживание против разумного, коварного противника.
Следующую пару противников — Стелющуюся Плесень, раскинувшуюся на тропе, и притаившийся за ней Триффид-охотник — он уничтожил с дистанции, швыряя в Плесень камни, чтобы та «вскипела» и отвлекла триффида, а затем метнув в самого охотника свой про запас метательный нож. Удар пришёлся в «тело», не убив, но оглушив монстра, и Марк добил его с безопасного расстояния алебардой.
Он больше не экономил силы. Он использовал всё: верёвку, чтобы стаскивать Кричащие Грибы с уступов, рельеф, чтобы разъединять стаи Корней. Каждая схватка была изматывающим тактическим поединком. Он проливал пот и кровь, его одежда была изорвана, дыхание сбивалось.
После того как он, наконец, изрубил очередного упрямого Корня, он с облегчением взглянул на счётчик, ожидая увидеть «7/34».
Кровь застыла в его жилах.
На его месте горели цифры: «7/36».
Он замер, не веря своим глазам. Мгновение он смотрел на них, надеясь, что это галлюцинация от усталости. Но нет. Цифры были чёткими и безжалостными.
«7/36».
Озарение ударило, как обухом по голове. Это не была статичная популяция. Источник силы не просто искажал флору — он порождал её. Он плодил этих тварей быстрее, чем Марк мог их уничтожать. Его тактика «зачистки» была не просто неэффективной — она была самоубийственной. Он пытался вычерпать океан чайной ложкой, пока тот прибывал.
Чем дольше он медлил, тем сильнее, многочисленнее и изощреннее становился враг. Единственный путь к победе лежал в чаще. Прямо к сердцу этой заразы.
Холодная ярость, острая и целеустремлённая, вытеснила усталость. Все его попытки действовать осмотрительно, методично, система высмеяла и обратила против него. Что ж, значит, будет по-другому.
Он больше не охотился. Он прорывался.
Вместо того чтобы обходить участок со Стелющейся Плесенью, он с разбегу перепрыгнул его, чувствуя, как ядовитые испарения обжигают лодыжки. Кричащий Гриб начал набирать воздух для визга, но не успел — летящий с силой, вложенной в Ловкость 9, камень разнёс его в клочья, прежде чем тот издал звук.
Он бежал, пригнувшись, его «алебарда» рассекала воздух, отрубая тянущиеся к нему лианы Шепчущего Плюща. Он не пытался уничтожать их полностью — только очищал себе путь. Паёк, вцепившись в плечо, пронзительно свистел, указывая направление на самую густую пульсацию впереди.
Счётчик в углу зрения бешено менялся. 9/38... 12/40... 15/42... Цифры росли, но он больше не смотрел на них. Его мир сузился до цели впереди.
И вот чаща расступилась.
Он стоял на краю огромной поляны, посреди которой росло Дерево. Оно не было высоким, как исполины вокруг, но его ствол, тёмный и скрученный, словно из окаменевшей боли, испускал то самое гнетущее сияние. Его ветви, лишённые листьев, были похожи на сведённые судорогой костяные пальцы, а в центре, между раздвоенным стволом, пульсировало ядро ослепительного, больного зелёного света — [Источник силы].
Но путь к нему преграждал страж.
Существо было сложено из переплетённых корней и покрыто блестящей, словно хитиновой, корой. Оно стояло на двух мощных «ногах», а вместо рук у него были две гигантские, заострённые дубины из спрессованной древесины.