— Жаль, — тихо, но отчётливо произнёс он. — Таки, очень жаль. Я предлагал цивилизованный путь.
И в тот же миг воздух позади Марка сдвинулся. Из пустого угла, откуда доносился лишь запах пыли, возникла тень. Острое лезвие ножа с холодком прижалось к его горлу, перехватывая дыхание.
Голос над его ухом прозвучал без единой эмоции:
— Подписывай. Исходный вариант. Сейчас.
Рудольф Павлович медленно поднялся из-за стола, и в его взгляде теперь плескалось ледяное торжество.
— Как видите, мы таки настоятельно рекомендуем принять наше предложение.
Мир сузился до лезвия у горла. Холодная сталь обещала боль и конец. Но вместе с адреналином в кровь ударила ясность. «Паёк...» — мысленно послал он отчаянный импульс.
Зверёк на его плече, до этого момента затаившийся, взорвался истеричным, пронзительным визгом и, словно пушистая молния, впился мелкими острыми зубами в кисть руки, держащей нож.
— А-а-аргх! — изумлённый возглас Невидимки прозвучал прямо над ухом Марка. Хватка на миг ослабла.
Этого мига хватило.
[Усиленные рефлексы!]
Мысленная команда сработала мгновенно. Звуки растянулись в низкочастотный гул, движения застыли в густом, как патока, воздухе. Марк видел, как по капле сочится кровь из прокушенной руки, как медленно-медленно поворачивается к нему голова Рудольфа с застывшей на лице маской торжества.
Три секунды.
Вместо того чтобы отскакивать, Марк рванулся вперёд, в зону, где секунду назад была смерть. Его тело, ведомое прокачанной до предела Ловкостью, проскользнуло под отводимой рукой Невидимки. Он оказался у него за спиной. В распоряжении оставалось меньше двух секунд.
Два отточенных, жёстких удара. Ребро ладони — в основание черепа. Второй — чуть ниже, по шейным позвонкам. Глухой, костный хруст, отдавшийся в его костяшках. Невидимка, не успев издать ни звука, сложился пополам и грузно рухнул на грязный пол, как подкошенный.
Время снова обрело нормальный ход.
Марк тяжело дышал, сердце колотилось где-то в горле. Он наклонился и поднял с пола короткий, с матовым покрытием клинок, оставивший холодок на его коже.
— Компенсация за моральный ущерб, — его голос прозвучал хрипло, но твёрдо. Он повернулся к Рудольфу. Бархатистость и намёк на дружелюбие слетели с лица вербовщика, оставив лишь бледную маску ярости и шока. — И за испорченные переговоры. Ваш «цивилизованный путь» мне не подходит.
Рудольф молчал, его пальцы впились в край стола. Он был не боец, и оба это понимали. Весь его арсенал — слова, договоры, угрозы — оказался бесполезен против грубой, стремительной силы.
— Вы совершаете... ошибку, Марк, — прошипел он наконец. — С «Временем Старших» не воюют.
— Похоже, начали, — парировал Марк, не спуская с него глаз. Он, с достоинством подняв голову, отступил к двери, нащупал рукой ручку и вывалился в ночь, сжимая в потной ладони рукоять трофейного ножа.
Дверь захлопнулась, оставив его одного с тяжёлым, учащённым биением сердца. Он сделал несколько шагов от проходной, и тут из темноты возникли три фигуры, перекрывая путь. Тот самый молодой парень с колючим взглядом и двое его товарищей. В руках одного из них — монтировка.
«Приказ», — холодно констатировал про себя Марк, принимая боевую стойку. Он мысленно ощупывал только что полученный навык, рассчитывая, хватит ли трёх секунд на троих.
— Стоять! — резкий, властный голос Рудольфа Павловича разрезал напряжённую тишину.
Он выскочил из проходной, лицо его было бледным от ярости, но голос оставался стальным. — Отставить! Все трое, ко мне!
Парни замялись, с недоумением глядя на своего начальника.
— Но, Рудольф Павлович, он же...
— Он только что голыми руками вырубил нашего лучшего скаута, чей уровень вдвое выше вашего! — отрезал Рудольф, его голос зазвенел, как лезвие. — Вы что, хотите стать для него разминкой? Это не драка, это — списание кадров без компенсации! Отойти!
Последняя фраза, произнесённая на языке прибылей и убытков, подействовала безотказно. Парни, бормоча что-то под нос, нехотя расступились.
Марк медленно выпрямился, не опуская ножа. Он смотрел на Рудольфа с искренним удивлением. Он ожидал подлого удара в спину, а не... трезвого расчёта.
Рудольф тяжко вздохнул, проводя рукой по лицу. В его глазах читалась не злоба, а усталое раздражение менеджера, чей рискованный проект провалился и теперь приходится считать убытки.