Рыжий с рыком встретил атаку, его кулаки, усиленные баффом и перчатками, со сокрушительным хрустом обрушивались на кости тварей. Света, двигаясь как тень, пускала в ход пращу. Гвозди и болты с свистом впивались в глаза и лапы крысосвиней, заставляя их взвизгивать и терять координацию.
Марк не стоял на месте. Он не лез в самую гущу, но его [Клинок Рвущего Ужаса] выписывал короткие, точные дуги, вспарывая брюха отвлёкшимся на подростков тварям. Когда одна из крысосвиней попыталась зайти Косте в спину, Марк активировал [Усиленные рефлексы]. Для подростков он просто исчез и появился в другом месте, уже отрубая твари голову.
Бой был жарким, но контролируемым. Под руководством Марка их хаотичная агрессия впервые была направлена в нужное русло. Они работали как слаженный, пусть и грубый, механизм.
Когда последняя тварь затихла, в их сознании раздались щелчки начисляемого опыта. Марк мысленно подсчитал: с десяток тварей по 5 ОО ему и по 7 ОО каждому из подростков. Неплохой заход.
— Всё. Гнездо зачищено, — констатировал он, окидывая взглядом подвал. — Теперь главное. Лут.
Он подошёл к ближайшей тушке и, достав нож, принялся за работу. Его движения были быстрыми, выверенными — [Верная Рука] и [Око Шефа] делали своё дело. Он не использовал системную разделку, работая вручную.
— Что... что ты делаешь? — не выдержал Костя, с интересом наблюдая, как Марк снимает шкуру и вырезает клыки.
— Собираю прибыль, — без лишних эмоций ответил Марк. — Система заберёт половину, если довериться ей. А так... — Он снял с пояса несколько больших мешков и принялся набивать их шкурами, клыками и странными, пульсирующими железами, которые он аккуратно извлекал. — Так мы получим всё. И ценные ингредиенты , и опыт за зачистку.
Вскоре все трое были загружены добычей под завязку. Мешки были тяжёлыми, от них шел стойкий запах крови и свежего мяса.
— Тащить это будем ко мне, — заявил Марк, видя их вопросительные взгляды. — У меня есть где это обработать и хранить.
Он видел, как они переглянулись. Показать, где живёшь — риск. Но он видел и другое. Видел, как Костя с почти благоговением смотрит на груду ценного сырья. Видел, как в глазах Светы холодный расчёт сменился жгучим интересом. Они были в шоке. Шоке от эффективности, от выгоды, от простой мысли: один час работы по правилам Марка принёс им больше, чем все их предыдущие «подвиги».
Они не были партнёрами. Они не были друзьями. Но в этот момент они были сообщниками, связаннми общей добычей и ослепляющей перспективой.
— Пошли, — коротко бросил Марк и первым направился к выходу, не сомневаясь, что они пойдут за ним, обременённые, но покорённые первой настоящей прибылью в их жизни.
-/-/-/-/-/-/-/-/-/-/-
Дверь квартиры Марка с тихим щелчком закрылась, запирая их в мире, пахнущем специями, магией и тяжёлым трудом. В прихожей, заваленной тюками с добычей, воцарилась неловкая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием подростков.
Их встретили хозяева. Паёк, восседая на спинке кресла, наблюдал за процессом разгрузки с явным научным интересом, его длинные уши подрагивали, улавливая каждый звук. От него исходила лёгкая, почти ощутимая волна сожаления — ему явно было обидно, что его не взяли на столь интересное мероприятие.
Булка же заняла позицию в дверном проёме на кухню, сверкая настороженными глазами-бусинками. Её плотное тельце было напряжено, а взгляд, перемещавшийся с Кости на Свету, ясно давал понять: «Я за вами слежу».
— Расслабься, девочка, — тихо сказал Марк, проходя мимо и проводя рукой по её шёрстке. — На следующую вылазку отправимся вместе.
Пушистый комок тут же воспрял духом, завилял задом и издал короткий, одобрительный писк. Паёк, услышав это, удовлетворённо щёлкнул и запрыгнул на привычное место на плечо хозяина.
Марк принялся за работу с той же методичностью, что и в подвале. Холодильник и морозильная камера быстро заполнялись аккуратными свёртками с мясом и субпродуктами. Часть мяса, предназначенная для вяления и сушки, тонкими пластами разложилась на поддонах электросушилки, которая тут же загудела, наполняя воздух тёплым, мясным запахом. Клыки, кости и прочие не портящиеся трофеи он убрал в большую картонную коробку и задвинул в кладовку.
Подростки молча наблюдали за этой кухонной магией, стоя посреди комнаты как вкопанные. Они были в лёгком шоке. Шоке не от насилия, к которому привыкли, а от этой, отлаженной до автоматизма, эффективности. Для них добыча всегда заканчивалась на моменте «убил-получил-продал». Они впервые видели, как она превращается в стратегический запас, в капитал.