К л а в д и я (просияла). Анна Максимовна! (Порывисто обнимает ее.) Стыдно сознаваться, но… засомневалась.
А н н а М а к с и м о в н а. Сознаваться, Клаша, — оно частенько стыдно. И Сереже моему стыдно будет. А придется. Так ведь?
Т о п о р к о в а (поражена). Сергею Ивановичу стыдно? (Отчаянно.) Что здесь происходит?!
А н н а М а к с и м о в н а. Это, девушка… моя лебединая песня. Партийная рекомендация Клаве, видать, последней будет. И только что при тебе, девушка, убедилась я, что песня эта чистая, без фальши. Справедливая. Совестливая.
Входит Г р у ш е в о й.
Г р у ш е в о й. Увидел в окне свет… Случайно… (Войдя, заметил Анну Максимовну и Топоркову.) Извините, я не знал…
К л а в д и я. Слушаю вас, товарищ Грушевой.
Г р у ш е в о й (растерянно). Я хочу… напомнить вам… в связи с моей… моим заявлением… Наверно, это совсем излишне… Но я хотел напомнить вам… статью Конституции, где сказано…
А н н а М а к с и м о в н а. Совсем излишне напоминать, товарищ… не знаю твоего имени-отчества. Депутат Клавдия Шохина Конституцию помнит. Все статьи. Сердцем помнит.
СИТЦЕВЫЙ БАЛ
Лирическая комедия в четырех эпизодах
АНОХИНА ГАЛИНА СТЕПАНОВНА, бригадир ткацкой бригады. Несмотря на пенсионный возраст, выглядит моложаво.
МУШТАКОВ, недавно стал временным начальником цеха, где работает с юных лет, 36 лет.
ИРА, недавно закончила десятилетку.
ДИМА, старше ее на три года.
ВОДИТЕЛЬ, 30 лет.
ВЕРА, из бригады Анохиной, 20 лет.
Действие происходит в небольшом текстильном городке.
Весенний день.
Уголок фабричного двора. Здесь Г а л и н а С т е п а н о в н а А н о х и н а встречает М у ш т а к о в а. Они ведут разговор.
А н о х и н а. Сам, стало быть, не выложишь отделу техконтроля?
М у ш т а к о в (подыскивая слова). Уж очень вы, Галина Степановна… как бы сказать…
А н о х и н а. Скажи — въедливая.
М у ш т а к о в. Нет-нет, я хотел… помягче.
А н о х и н а. Больно мягким стал, Муштаков. Какой помощник мастера был! Машины — что твои часики. Никому спуску не давал. А стал временным цеховым начальником…
М у ш т а к о в. Я что, просился на выдвижение? (Вздохнул.) Раньше с доски Почета не слезал, а нынче выговора не успеваю подсчитывать.
А н о х и н а. А на этот раз строгим выговором обернется, коли сегодня же за ум не возьмешься.
М у ш т а к о в (устало). Вы в качестве кого посреди фабричного двора меня отчитываете? В качестве народного контроля или?..
А н о х и н а. В качестве человека. Фабричной работницы. Можешь ты это понять?
М у ш т а к о в. А вы можете понять, что эта… будь она трижды неладна, партия жатого ситца марки «Ромашка-семь» должна уйти только высшим сортом? Иначе прокол в международном аспекте!
А н о х и н а. Ты меня аспектами не стращай.
М у ш т а к о в. Но вы и свою родную бригаду под удар ставите.
А н о х и н а. Моя забота.
М у ш т а к о в. Невеселая забота сорвать срок экспортных поставок.
А н о х и н а. Перестанешь мягеньким быть — не сорвем. Но поступаться качеством…
М у ш т а к о в. Качество отменное! А что пробиваются редкие точечки — так это только в микроскоп заметно. Заграница подумает, что современный модерн… Абстракционализм!
А н о х и н а. Уж коли иностранными словечками стал изъясняться, хоть выговаривай-то верно.
М у ш т а к о в. В данном аспекте вы не авторитет: у меня словарь иностранных слов куплен. (Смотрит на часы.) Ой! Созвал развернутую комиссию, а сам опаздываю!
А н о х и н а. Не разыгрывай театров. Какая еще комиссия?
М у ш т а к о в. Какая? (Мнется.) Не имею права сказать.
А н о х и н а. Нечего тебе сказать… Сейчас же ступай в ОТК и…
М у ш т а к о в (чуть не плача). Говорю же, комиссия ждет.
А н о х и н а. Выдумки.
М у ш т а к о в. Выдумки? Так вот знайте, многоуважаемая и наибеспокойнейшая товарищ Анохина! (Предвкушая эффект.) Я возглавляю комиссию по вашим проводам. Да, лично я! Разрабатываем торжественную часть вашего ухода на пенсию. Ну?
А н о х и н а. За торжественную часть, конечно, низко кланяюсь, но в ОТК придется заглянуть.