В о д и т е л ь (Диме). Совесть у тебя, жених, есть?! Где вещички?
А н о х и н а. Не сердись, Дед Мороз… Снегурочка тебе сейчас объяснит.
В о д и т е л ь. Не до сказочек мне, гражданочка. У нас завгар — чистый Змей Горыныч, такой выговор мне влепит. (Ире.) Готовы?
И р а. Не поеду. Извините.
Д и м а. Ерунда, поедет!..
В о д и т е л ь (Ире, тихо). Не поедете, значит? (Диме, сочувственно.) Я тебя, браток, подожду. (Подходит к нему.) Не переживай. Ты лучше практический вывод сделай: нельзя невесту надолго одну оставлять, это только в песнях они парней годами ждут… (Анохиной.) Постановку «Горя от ума» видели? Так там прямо со сцены авторитетно заявляют: скажи, браток, любви каюк, кто на три года вдаль подастся!.. (Вздыхает.) Ну а при наших темпах и на полгода оставлять ихнюю сестру нельзя…
И р а (резко). Можете ехать!
В о д и т е л ь (кротко). Я на вас не обижаюсь, девушка. Поскольку вполне понимаю ваши пережива…
А н о х и н а (берет его за плечо). Хороший ты человек, а много лишнего говоришь, артист.
В о д и т е л ь (укоризненно). За мою отзывчивость меня еще и прорабатывают. Пламенный привет! (В дверях останавливается; Диме.) Может, подождать?
А н о х и н а. Пламенный привет!
В о д и т е л ь. Понятно. Видать, у Снегурочки ваш характер. (Уходит.)
А н о х и н а (после паузы). И мне пора.
И р а. Ухо́дите?
А н о х и н а. Надо же вам промеж себя потолковать. Ведь тебе самой решать.
Слышно, как отъехал грузовик.
Уехал Дед Мороз. (Диме.) К себе как добираться будешь?
Д и м а. Мы… успеем на вечерний поезд. Вещи до станции я дотащу.
А н о х и н а. Счастливого пути! (Хочет уйти.)
Д и м а. Галина Степановна…
Анохина остановилась.
Ладно, не будем спорить, какая профессия важней. Но… (Смотрит на Иру.) Но любовь вы признаете? Или нет?
А н о х и н а (грустно улыбнулась). Признаю. (Гордо.) Да я бы пешком на край света за любимым пошла!
Д и м а (жалобно). Вот видите, сами на край света! Пешком. А Ире всего сто сорок километров. В плацкартном вагоне.
А н о х и н а. А почему бы тебе в том плацкартном сюда не перебраться?
Д и м а (возмутился). Оголить важную стройку?
А н о х и н а. Так сразу уж она и оголится без тебя. Разве там поглавней никого не имеется?
Д и м а. Вы не смейтесь. Я техник участка. Специалист.
А н о х и н а. Звучит.
Д и м а. А здесь в трепальщицы меня определите?
А н о х и н а. Нам трепальщицы по принуждению не нужны. А не заметил, строитель, часом? — за старыми складами хибарки сносят?
Д и м а (хмуро). Видел.
И р а. Фабричный корпус строить будут.
А н о х и н а. Одно прозвание — корпус, а на поверку новая фабрика получится, на едином потоке.
Д и м а. Очень радостный факт.
И р а. Звучит, Дима?
А н о х и н а. Ох, до радостей еще далеко. С вашим братом строителем в наших краях сам знаешь каково. (Напевает.) «Незамужние ткачихи составляют большинство…».
Д и м а (насмешливо). И, по-вашему, меня спокойненько отпустят со стройки? С крупнейшей! Куда я распределен из техникума!
А н о х и н а. Объясни как следует — отпустят.
Д и м а (саркастически). На каком основании?
А н о х и н а. На основании любви. Это всегда звучит.
И р а (с надеждой). Дима, а что, если в самом деле…
Д и м а. Оставь! Бросить строительство гиганта ради… ради…
И р а (берет его за руку). Ради того, чтобы… вместе.
Д и м а. А что в техникуме скажут?
А н о х и н а. Мы в техникум про любовь копию пошлем, чтоб к нам отпустили.
Д и м а (хочет возразить, но, пересилив себя, обращается к Ире). Еще полчаса — мы и на вечерний опоздаем.
А н о х и н а. А все из-за меня. Рубашку, пожалуй, не возьму. (Бережно повесила рубашку на спинку стула.) Ну, до свидания, Дмитрий Андреевич, сокращенно Дима. (Подает ему руку.)
Д и м а. Вы, Галина Степановна, конечно, человек с большим опытом, но в данном конкретном случае…
А н о х и н а. Про данный конкретный случай ты уж с Иришей решай. (Ире.) А тенниска у него, между прочим, из нашей «Резеды» с лавсановой ниткой. (Уходит.)
Пауза. Ира расправляет рубашку.