Д и м а (шагает по комнате, остановился). Любишь?
И р а. Да.
Д и м а. Поедешь?
И р а. Нет.
Д и м а. Ясно.
И р а (горячо). Ничего не ясно… Пойми, Димка!
Д и м а (холодно). Понял.
И р а (подбегает). Нет, не понял ты, какой человек меня на выучку берет! Ты и тогда, на ситцевом балу, не хотел меня понять… (Спохватилась.) Ты опоздаешь! На вокзале договорим. Идем!..
Д и м а. Не провожай меня.
И р а (вздохнула). Твое дело.
Д и м а. До свидания.
И р а (сдержанно). До свидания.
Д и м а идет к двери, бегом возвращается, порывисто целует Иру и выбегает.
(Подбегает к окну.) Дима-а! Подожди! Дима-а-а! (Выбегает.)
Летний полдень. Уединенная скамейка во дворе фабрики. На скамейке И р а в спецодежде. Побледнела, но это делает ее более красивой. Положив на колени тетрадку, увлеченно пишет. Зачеркивает, снова пишет.
Проходит озабоченный М у ш т а к о в. Останавливается, но Ира так поглощена чтением, что не замечает его.
М у ш т а к о в (умиленно). Молодец! Хвалю.
И р а (удивлена). За что?
М у ш т а к о в. Не прикидывайся. Пожертвовала обедом ради подготовки к ответственному выступлению.
И р а (еще более удивлена). Какому выступлению?
М у ш т а к о в. Ладно, ладно, не выкаблучивайся. Еще вчера тебя предупредили, что внесена в регламент завтрашнего торжественного форума.
И р а Я сказала, никаких речей произносить не буду.
М у ш т а к о в (иронически). Современная молодежь. Значит, прославленная ткачиха Анохина не заслужила твоей благодарности?
И р а. Что вы! Я ее так расцелую! Цветы принесу!
М у ш т а к о в. Нужен ей твой поцелуй! А насчет цветов заводские организации позаботились, твой ученический бюджет парадного букета не выдержит. От тебя, многоуважаемая, требуется только речь. Понимаешь, трогательная речь. На прощальном собрании. Симпозиуме. От лица самого молодого поколения фабричных работниц.
Ира порывается что-то сказать.
Не перебивай старших по возрасту! (Апеллирует к воображаемой аудитории.) Я-то уверен, что она речь набрасывает, а ей, видите ли, начхать на общественный долг!
И р а. Для Галины Степановны, я знаю, такие речи хуже горькой редьки.
М у ш т а к о в. Ее дело — сидеть в кресле из директорского кабинета и солидно слушать, а уж регламент — наше дело.
И р а. Мы лучше окружим Галину Степановну хороводом на ситцевом балу и…
М у ш т а к о в (хмуро). Ситцевый бал — мероприятие не ай-яй-яй. Индифферентизм!
И р а. Наоборот!
М у ш т а к о в. У меня лично, да и всего руководящего состава, ситец вот где сидит! (Хлопает себя по затылку.) По ночам снится… А в общем, ваше девичье дело, я-то на балы не ходок. Мое дело — твою горячую речь обеспечить.
И р а. Нет-нет! Я не хочу…
М у ш т а к о в. Не хочешь? А просочиться в самую передовую бригаду под личную ответственность Анохиной хотела? А сдать завтра утром досрочный экзамен на разряд хочешь? А учиться на горбу у бригады хотела?
И р а. Почему это — на горбу? Не имеете права так…
М у ш т а к о в. Полное право имею. Поскольку авторитетно установил, что, когда ты не вытягивала норму, бригада промеж себя убыток распределяла. По личному предложению Галины Степановны. Ситуация?
Ира отвернулась.
Так как же будет с твоим выступлением на ее чествовании?
И р а. Посоветуюсь с бригадой. Как подружки скажут…
М у ш т а к о в. Тоже мне инстанция — подружки. (Строго.) Речь пиши. И прежде чем заучивать, мне покажи. Я парочку-другую интеллектуальных терминов вставлю. А то такое нагородишь, что всю обедню испортишь! И может произойти конфронтация. (Уходит.)
Ира после короткой паузы снова принимается писать. Зачеркивает, снова пишет. Задумалась. Сзади неслышно подкрадывается В е р а. Одной рукой закрывает Ире глаза, другой хочет схватить тетрадку. Ира пытается удержать тетрадку, но победа остается за Верой.
И р а. Отдай! Сейчас же!
В е р а. Отдам, не ори!
И р а (заметив, что Вера старается заглянуть в тетрадь; яростно). Не смей, Вера! Слышишь?
В е р а. Но я обязана посмотреть…
И р а. «Обязана». Глупости!
В е р а. Да, обязана. Меня уже в завком из-за тебя вызывали.