С тех пор мы дружили. А вот учились по-разному. Обладая феноменальной памятью, Каспер с легкостью окончил школу. Его обхаживали маститые профессора из МИФИ, МФТИ и иных физико-химико-технических и прочих задрот-наук. Но он выбрал военную историю. А потом снова учился. Теперь уже на факультете ВИГИП — всеобщей истории государства и права. Потом аспирантура, преподавание и так всю дорогу. Работал он много. Работа и была его жизнью. А вот с деньгами обращаться не умел. Зарабатывал мало, работая лишь там, где ему интересно. Мог встать посреди рабочего дня, написать заявление и на полгода закрыться в своей комнатушке, чтобы упорно исследовать какие-то письмена давно вымерших народов. Каспер помнил все даты и знал все события прошлого. А вот в настоящем не ориентировался от слова совсем. Однажды он перевел годовую премию на счет фонда по восстановлению какого-то памятника старины. Как рассказала его мама, и фонд, и сам памятник существовали лишь в воображении хитрожопых мошенников. А Каспер, тупой олень, молчал до последнего. Мои ребята разыскали аферистов. Конечно, не без хлопот. Но было поздно. Эти твари все просрали почти под ноль. К Касперу я вернулся лишь с пятьюдесятью тысячами и рассказом о переломанных пальцах его обидчиков.
Несмотря на вечную нехватку денег, Каспер жлобом никогда не был и пустые конверты на свадьбы не закидывал. Всегда с лихвой платил по счетам, скидывался больше всех и с презрением отвергал любые подачки.
Морщась от солнца, он почапал в сторону леса.
— Куда попер? Нам туда.
В моих словах было мало смысла. Трасса была девственно чиста, ни попуток, ни общественного транспорта. Я вытрезвонил единственную в этом городишке дежурную машину такси, докинувшую меня час назад до этого самого места.
***
В столовой нам подали фиолетовую рисовую кашу и два яйца на рыло. Каспер невозмутимо ел, стараясь не смотреть на меня. Я же, бросив в кашу кусочек масла, понял, что масло не растает никогда. Черпнув ложкой, я попробовал пару рисинок.
— А почему холодная?
Официантка, наглая и толстая, с грохотом выставила перед нами на исцарапанный стол два граненых стакана с чаем.
— Вы бы еще к вечеру пришли.
— Но сейчас же только девять.
— Молодой человек, завтрак с шести до восьми тридцати, читать не умеете?
Официантка сунула мне под нос гостиничный лифлет. Расписание я читать не стал. Хватило и кроваво-красных букв, агрессивно врезающих в мой мозг название этого пристанища нежити. «Калинушка». Во мне не вызывало сомнений, что дизайнер этого хтонического шрифта был родным единоутробным братом, а может, и сестрой того, кто изобрел название. Когда официантка удалилась на почтительное расстояние, я уставился на Каспера.
— Ну что еще?
— Читал недавно «Форбс». Там писали, что Кристофер Нассетта хотел купить этот отель.
— Кто такой Кристофер Нассетта?
— Президент «Хилтон Ворлдвайд». Он хотел присовокупить «Калинушку» к империи «Хилтон».
— Ну и как? Купил? — Каспер с невозмутимым видом чистил яйцо. Сколупнув последний кусочек скорлупы, он сразу перекусил яйцо на две части.
— Нет. Собственник поставил условие, что продаст, только если все отели «Хилтон» поменяют название на «Калинушку».
Каспер поднял лифлет.
— И дизайн названия должен совпадать с этим?
Отпив чая, я кивнул.
— Да ты сечешь в отельном бизнесе, амиго.
Официантка подозрительно смотрела на нас из окошка приема посуды. Кивнув в ее сторону, я сказал:
— Если «Хилтон» все же их выкупит, мне будет очень не хватать на завтрак риса альденте и утиных голов в солянке.
— Не ври. Солянка была вполне приличной. А то, что ты обычный мосол принял за птичий череп, говорит о позорных знаниях и глубочайших пробелах в орнитологии.
Яйца, на удивление, были вкусными. Я съел их с солью и раздумывал, а не попросить ли еще. Но будущая сотрудница империи «Хилтон» смотрела на меня с такой ненавистью, что я предпочел бы съесть утиную голову, чем выдержать этот взгляд.
— Как ты в ментовку-то попал?
Каспер вдруг посерьезнел. Он молча скомкал салфетку, на которую начистил яичной скорлупы.
— Говорю же, напился в отдельной кабинке. Очнулся на нарах.
— Да пиздеж все это, Каспер. Пытать не буду, только прошу об одном. Быстрее встреться со своей Олесей. Мне ко вторнику вернуться надо.
Подошла официантка. На серебристом узком подносе, сохранившем запах селедки, подала мне счет.
— Сто раз уже говорила, карточкой не принимаем.
— А вот сеть «Хилтон» гарантирует иное.
— Так и живите в сети «Хилтон».
Ударение она ставила на «е». Грамматически — правильно. Но о чем можно спорить с таким человеком?