К моменту, когда пилот сел в машину, землетрясение закончилось. Но гул, содрогнувшихся горных склонов еще стоял вокруг, делая лес особенно зловещим.
Правда, Кауфману нравилось.
Лес. Это его территория.
И когда рыжая макушка Синтии промелькнула среди черных стволов и сугробов снега где-то на периферии его взгляда, он все понял.
Обезумевшая жена Остина хладнокровно сожгла его в собственном доме. Впрочем, это было даже немного романтично. Ведь, насколько Кауфман помнил, именно сюда брат привез ее, когда похитил и сделал своей. История закончилась там же, где и началась.
Хотелось ли ему отомстить за шерифа? Определенно!
Но потом.
Включив двигатель и прислушиваясь к урчанию в недрах машины, пилот без особенного интереса наблюдал за полицией, что предпринимала судорожные попытки раскрыть причину пожара. Идиоты.
И Фрэнк тоже идиот. Дальше своего носа ни черта не видит…
Оставить их тут, в лесу было особенным удовольствием. Жаль только, он не мог сделать с каждым из них, то, чего они заслуживали!
Внедорожник Джека оживает, решительно пробираясь сквозь сугробы. Печка нагнетает в салон горячие волны воздуха, из динамиков магнитолы доносятся звуки саундтрека из «Ла-ла-ленд». Кауфману нравился этот фильм. Миленький.
И разве человек, у которого играет такая музыка в салоне, может причинить боль?
Пилот выезжает на дорогу и почувствовав себя более уверенно на дороге, мчится вперёд. Он боится опоздать. Правда, была слабая надежда на то, что самолет задержится в небе из-за легкого землетрясения. Но он не был в этом уверен.
Что бы пересечь Ситку от глухого леса до аэропорта на острове Японски у Джека ушло не более сорока минут.
Оставив авто на парковке, он быстро выбирается из салона и оглядывается, в поисках одинокой фигурки на перроне, ведь самолет судя по всему, благополучно приземлился. Его массивный остов замерший под снегопадом возвышался в белой вьюге весьма красноречиво.
А площадь перед ним опустела.
Джек крутанулся вокруг своей оси. Еще и еще.
- Проклятье! – выругался и поспешил в диспетчерскую, в надежде разузнать об одинокой девушке подростке, прилетевшей этим рейсом.
На самом деле, в такую погоду, в разгар зимы, сюда прилетает очень мало народу. Так что, дочка Эрика вряд ли ушла незамеченной.
Кауфман дергает двери и входит, впрочем тут же недоуменно оглядывает неожиданный тандем.
За одним из столиков помещения для персонала, сидели сразу две женщины.
Первая – собственно говоря, хозяйка аэропорта, и одна из главных меценатов города – Давина Крейн. А с ней рядом – очаровательное, черноволосое создание с ликом ангела. Джек даже не понял, что именно в ней так взбудоражило его. То ли нежная матовость кожи, слегка тронутая нежным румянцем. То ли влажная припухлость вишневых губ. А может детская округлость щек и изящный разлет бровей? Казалось, что примерно так могла бы выглядеть Белоснежка до извратившихся вкусов Диснея, жаждущих придать каноничным персонажам модный и трендовый лучок.
Девчонка вскинула на него сосредоточенный и серьезный, не по годам взгляд, пока Давина лишь лениво обернулась, ревниво отмечая состояние пилота.
- А вот и опоздавший крестный? – ехидно спрашивает она, пока губы густо накрашенные кроваво-красной помадой изгибаются в злорадной ухмылке.
Джек мог бы поклясться, что она чертовски рада его промаху.
- Привет, демонесса.
Кауфман прекрасно знает, как сильно Давина не любит, когда он называет ее так. И сейчас сделал это намеренно.
Порой ему казалось, что они как брат с сестрой, постоянно подтрунивающие друг над другом. Порой ему хотелось убить ее. А порой – трахнуть. Но все это было запрещено братьями.
Давина не входила в список доступных для него жертв. Как, впрочем, любой житель Ситки был под запретом. Том и Остин настаивали на том, что ему надо быть очень осторожным, иначе…
- Вы мистер Кауфман? – вежливо уточнила девушка и встала из-за столика, - Я Хлоя. Хлоя Вагнер, - представилась гостья, протягивая тонкую ладошку Джеку, - Мой отец просил меня встретить.
Джек спешно кивает и сжимает руку девушки в своей.
- Так и есть, - пожимает ее, и накрывает второй рукой, властвуя и доминируя, - У него внезапная и очень сложная операция. Пастор свалился с лестницы, во время украшения церкви к Рождеству.
Хлоя вскидывает детские брови и складывает губки буквой «О». Кауфман невольно любуется этим созданием. Пока Давина кривит губы в издевательской усмешке. Осознав, что от внимания подруги не скрывается факт того, как пилот пускает слюни на семнадцатилетнюю школьницу, мужчина спешно отпускает руку дочки Эрика и отступает от нее на шаг.