Разница была лишь в том, что шериф Кауфман примешивал сюда нечто, похожее на теплоту и волнение.
А мэр Ньюман нет.
Этот осязаемый, липкий взор касался ее. И Синтия почувствовала брезгливость. Отвела глаза. Кивнула на его слова, соглашаясь.
- Должен признаться, что я знаю. Все, - в полной тишине столовой, его слова звучат даже угрожающе, пока Ньюман сдернув манжет рубашки, тянется за чашечкой кофе и осторожно отпивает из крошечной белой кружки.
На ее щеках расцветает румянец.
- Все?
Перед глазами мелькают непристойные сцены минувших недель, которые привели к смерти отца.
Мэр кивает, подтверждая ее невысказанный вопрос.
Брикс вновь оказалась в паутине интриг, и от нее совершенно ничего не зависело. Вновь. Просто пешка, и уж точно никак не королева в этой партии.
- Думаю, мне нет смысла объяснять, что мы с тобой, Синтия, оказались в одной лодке. И все события, происходящие вокруг тебя, так или иначе, касаются меня.
Брикс смотрит на него во все глаза.
Его брат похитил ее, удерживал в лесу, пользовался ею для утех. Его сын оставил в сети видео, которое обещал никому показывать.
Сейчас попытается подкупить, понимает школьница.
- Тебе уже есть восемнадцать?
- Да, исполнилось на Рождество, - отвечает она.
Возраст ее так же играл важную роль в происходящем, и она прекрасно понимала это. Вероятно, Остин не забрал ее раньше именно по этой причине.
Том оглядывается в коридор, через дверной проем. Видимо беспокоится о том, что их могут подслушать. Потом поднимается, и идет к двери. Плотно ее прикрывает, на всякий случай, после чего возвращается к столу.
Замирает за ее спиной. Кладет руки на плечи девчонки.
Она отчетливо ощущает их тепло и тяжесть, сквозь тонкую ткань платья.
- У тебя очень красивые волосы, Синтия, - приглушенно говорит мэр, и девушка вдруг понимает, что он склонился к самой ее макушке, вдыхая аромат волос.
Брикс сидит без движения. Ее тело обездвижено. Она не понимала, что происходит, и почему этот достопочтенный человек ведет себя с ней так. Из-за Остина?
Но, пока Синтия терялась в догадках, Томас продолжал:
- Я хочу рассказать тебе одну историю, - мужчина склоняется к ее уху, обдавая, горчим дыхание девичью кожу, - Только это большой секрет, ты слышишь?
Брикс находит в себе силы осторожно кивнуть, чтобы не задеть щеку мэра своим лицом.
- Ты очень похожа на одну девушку, ее звали Вероника, - шепчет он в ухо Синтии, пока та смотрит строго прямо перед собой, превратившись в памятник собой себя, - Остин был в нее безумно влюблен. Настолько сильно, что совершенно не контролировал себя. Но, так уж вышло, что Вероника выбрала меня. Бывает и такое. И тогда он убил ее. Задушил лентой, которой девушка заплетала свои прекрасные волосы.
Том касается локона девушки пальцами, нежно перебирая. Распрямляется, закончив историю, и, наконец, отходит.
Рыбачка вспоминает, как нужно дышать. Заталкивает спешно воздух в легкие, пока в ее мозгу запускаются механизмы осознания полученной информации.
- Представляешь, что он сделает с тобой, если ты решишь его бросить? Или просто влюбишься в кого-то еще?
Синтия ничего не говорит. Она все еще жива, и это большая удача.
- В кого-то более подходящего. Моего сына, например. Хочешь стать моей невесткой? Безбедная жизнь навсегда. И никаких проблем. Я смог бы дать тебе прекрасное образование и содержание. Даже твой отец, пусть земля ему будет пухом, не смог бы дать тебе ничего подобного.
Вместе с кислородом, Синтия, наконец, получает возможность размышлять. Он, все же решил ее подкупить. Только она не понимала, что он хочет взамен.
Том смотрит на рыбачку, и на ее невысказанный вопрос, продолжает:
- Остин совершает ошибку за ошибкой. Он больше не в числе моих доверенных лиц. Похищение, убийство Габриэль, теперь вот твой отец. Я хочу, Синтия, что бы на суде ты рассказала всю правду о нем. Можешь и про Веронику, заодно. Уверен, в минуты откровений он много поведал тебе о себе. Мог и о ней.
- Это… какая-то шутка?
- Вовсе нет. А что на счет твоего друга – Люка? Я мог бы помочь и с этим.
Брикс встает.
- Вы поможете спасти Люка от тюрьмы?
- Ну, правосудие не так уж и слепо, принцесса.
Синтия едва не вздрагивает от этого обращения.
- Мне нужно рассказать правду? Как все было? – уточняет она, впервые ощущая что-то, очень похожее на облегчение.
- Да, про похищение. Про Тину и Веронику, свои домыслы и убийство твоего отца. Этого должно хватить, я думаю.
- А мисс Донован?
Ньюман смолкает. Задумывается, а после медленно качает головой.
- А вот о ней, пожалуй, не стоит. Там все так удачно сошлось, что не будем тревожить мертвых.