Благодаря своей огромной зияющей черной дыре в груди, она уже ничего не чувствовала, и Бен выбрал отличный момент, что бы открыться.
- Это я сказал твоему отцу про тебя и дядю Остина, - наконец, выдает он.
Девушка непонимающе смотрит на Бена, минута, две. Потом отводит глаза и медленно кивает. Бен сказал отцу, тем самым подписав ему смертный приговор.
Остин защищался. Конечно, превысил самозащиту, но отец, скорее всего, покалечил бы его своим топором. Или убил.
Она скидывает с ног одеяло, и опускает босые ступни в мягкий дорогой ковер. Встает.
Бен тоже распрямляется.
- Как ты узнал?
- Застал вас случайно, - Ньюман нервничает, Синтия видит это, и ей становится даже немного смешно.
- Зачем? Ты следил за мной?
Она вспомнила, как они столкнулись на улице, и Бен подсмотрел ее сообщение в телефоне. Потом пришел за ней в заповедник. И бал. Он ходил за ней на балу. Или ей все же, показалось?
Ньюман смотрит на нее, словно бы хочет что-то сказать, но не может.
- Тот поцелуй. На поминках мисс Донован, - вдруг нарушает он воцарившуюся тишину, - Почему ты поцеловала меня?
Синтия хочет что-то ответить, но замечает за спиной парня движение.
- Что бы позлить меня, - Остин показывается в гостиной и, игнорируя Бена, говорит девушке, - Собирайся, мы уезжаем.
Рыбачка не двигается с места. Ловит разочарованный взгляд Бена, и понимает теперь. Он в нее влюблен.
Будь в ее душе хоть что-нибудь живое, возможно, она как-то отреагировала. Но теперь она пуста.
- Я никуда не поеду, - отвечает Синтия шерифу.
Ньюман стоит рядом, как немая поддержка. Не желая оставлять ее один на один с Кауфманом.
- Я сказал, быстро!
Она упрямо качает головой.
- Это, правда, что ты убил Веронику? – ее пустота делает Брикс смелой.
Ей больше не страшно. Ей все равно.
Остин дергается как от удара, и удивленно смотрит на рыбачку. Бен тоже, но скорее недоуменно.
Потом до Кауфмана доходит, откуда ветер дует.
Он поворачивается к подросткам, и отрывисто говорит:
- Это Том убил Веронику. И Мэри. И Чэлси только что. И если ты не хочешь стать следующей, надо уезжать, слышишь? – он напуган, и не пытается скрыть этого.
Бен слушает Остина удивленно, но считав реакцию Синтии, и не заметив шока на ее лице, понимает, что ее ни капли не удивила эта новость.
- Мой отец убил… Чэлси? – Бен не хотел верить в это, но внутри себя понимал, что отец вполне мог.
Кауфман, словно бы удивившись тому факту, что Бен тут, обращает на него свое внимание. И качает головой.
- Тебя он не тронет, ты его сын. Но впредь, прежде чем обнародовать видео, думай головой. Если на суде над Люком и Ривесрами всплывет, что ты замешан в этой истории, он откажется от тебя, можешь даже не сомневаться.
И Остин верил в то, что говорил.
В холле снова слышатся частые шаги. Все трое оборачиваются, слыша быстрый перестук каблучков.
Аманда входит в гостиную, и, столкнувшись с таким количеством людей, отшатывается. Особенно ее пугает Остин.
Женщина пятится, а из ее глаз вдруг брызгают слезы.
Бен спешит к мачехе, подхватывая ту под локоть.
- Что случилось, Мэнди?
Парень так нежен с ней, что Синтии становится не по себе. Давно она не видела в Ситке такого теплого отношения между людьми.
Ньюман осторожно подводит Аманду к дивану, а та только рыдает, не в силах произнести и слова, и кидает на Остина странные взгляды.
Кауфман догадывается, но ничего не говорит. Разумеется, предположить, что Филлфоркс стала свидетельницей убийства, он не мог. Но ощущал, что эта истерика неспроста.
Остин подходит к ней и присаживается на корточки возле Аманды.
Та брезгливо отодвигается.
- Убирайся прочь из моего дома! Ты все знал, и молчал! Как ты мог?! Ты ведь знал, что он убийца? Знал?
Кауфман медленно кивает. Знал. Конечно, знал. Еще до Вероники знал. Но любил его, как Джека, который тоже унаследовал это расстройство от их отца, и общего деда.
И если Джека у Остина получалось хоть немного контролировать, то Томаса совершенно нет.