Когда Кауфман узнал о том, что именно Томас задушил бедную Мэри и велел Риверсам избавиться от тела, понял, что это начало конца для Ньюмана. И как он мог его защитить? Если мэр и так заигрался.
Аманда вскидывает руку и отвешивает шерифу звонкую пощечину.
- Трус.
Синтия молча наблюдает за происходящим, и понимает, что об этом уж точно не ей рассуждать. И не Аманде с Беном.
Чэлси мертва. Люк тоже осиротел. Вот о чем все забыли.
Брикс смотрит на заплаканное лицо Аманды, посеревшее от ужаса лицо Бена. И Остина который творил страшные вещи для Тома.
И Синтия знала, что следует делать. Впервые она ощущала себя не пешкой. Нет, она больше не будет ходить по правилам. Теперь все ходы только ее.
Утром следующего дня в полицию поступает звонок от горничной из отеля «Ситка», и Фрэнк с Чарли и Остином отправляются на вызов, прихватив Кортеса и еще пару человек.
Они не забыли заказать и «труповозку». Потому что знали, куда приедут и что найдут. Горничная им рассказала.
Чэлси висела на дереве, в ближайшей от отеля лесополосе. На бельевой веревке. Ее шуба лежала у ног. Тело женщины, некогда прекрасной покачивалось на пронизывающем ветру, развевая ее все еще роскошные волосы и полы красного платья.
Чарли подходит к месту преступления первым.
Он ведь просил ее не делать глупостей. И что же она натворила?
Фрэнк присаживается у шубы и извлекает из кармана клочок бумаги, на котором неровной рукой было написано: «Не могу жить так. Люк, прости»
Рорк испытывает острое чувство дежавю. Но делает вид, что все хорошо. Зная Чэлси, он понимал, что самоубийство совершенно не в ее характере. Она бы глотки рвала за сына. Но такое?
Чарли смотрит на Остина и, вздохнув, говорит:
- Такая женщина… очень жаль.
Кауфман кивает. Ему тоже жаль. Жаль, что он не убил Тома лет пятнадцать назад, когда еще мог.
Фрэнк протягивает Остину записку, и тихо говорит:
- Почерк похож на записку у Саттерна, или мне кажется?
Шериф смотрит на клочок бумаги, якобы пытается вникнуть в написанное. Но на самом деле вспоминает, как рассказывал Тому о Габриэль, о машине Нормана, и о том, что боится за приятеля, который попадет под подозрение. Правда то, что с ним в машине была девушка, он благоразумно опустил.
Кауфман качает головой.
- Кажется. Когда человек решается на суицид, он, как правило, не в себе. Поэтому буквы разбегаются.
Они ходят еще какое-то время по месту, Остин подмечает, что Томас даже следы свои на снегу замел. Наверняка, был в перчатках, и шапке. Ни капли крови, ни волоска, ни следов протекторов от машины или обуви.
Педант.
Вечер того же дня.
Это был ужин в доме Ньюманов.
Так принято в богатых дома, какой бы ужас и кошмар не происходил вокруг, ты должен явиться к ужину в красивом наряде и вести светскую беседу.
Они сидели впятером. Том во главе стола. Остин – от него по правую руку, Бен и Синтия по левую. Аманда напротив.
Все члены этой странной семьи молчали. Филлфоркс, с красными от слез глазами, потягивает вино из пузатого бокала.
Томас кидает на нее взгляд.
- Я думал, ты будешь радоваться, - в его тоне явно слышится насмешка, которую он вовсе и не пытается скрыть.
Вести о смерти Чэлси прокатились по городу, шокируя каждого жителя.
В отличие от супруги, мэр Ньюман был одет во все черное. Рубашка, галстук, пиджак – все в одном траурном цвете.
Синтия – в платье цвета пыльной розы, том самом, в котором была на балу в школе. Девушка поднимает глаза на Остина. Тот слегка улыбается ей в ответ.
Все хорошо, говорит его взгляд. Скоро все кончится.
Бен в белой рубашке и черном галстуке.
Он поднимает глаза и перехватывает немой диалог Синтии и шерифа. Лучше бы не видел.
Каждый за этим столом многое осмыслил за минувший день. И многое понял для себя.
Так, Бен понял, что именно после диалога с отцом, он решил пойти к Дойлу, и именно через него повлиять на Синтию. В тот момент парнишка не задумался о том, чем это может обернуться. И что Остин, взрослый мужик и полицейский, не станет просто давать себя бить, как сделал это Бенджамин.
- Я не настолько хладнокровна, - отвечает Аманда с ноткой обиды в голосе, - Для семьи достаточно одного чудовища.
Блондинка смотрит на Остина, а тот – на нее. Том хмыкает, и переводит взгляд на Синтию.
- И как ты с ним справляешься? Уверен, ты достойна лучшего.
Брикс смотрит на Ньюмана-старшего, и улавливает в его взгляде нечто непристойное. Что ж, так даже лучше.
Щеки Синтии краснеют, Аманда ставит свой бокал на стол, настолько резко, что вино расплескивается, оставляя алые пятна на ее платье.
Женщина резко встает, возмущенная поведением мужа, у нее на глазах.
- У тебя совесть вообще есть? – Филлфоркс швыряет в мужа салфетку, не в силах больше все это терпеть, и стремительно уходит из столовой.
- Я, наверное, тоже пойду, - говорит Синтия, и кладет салфетку на стол, - Извините.
Девушка уходит из столовой. Бен тоже доедает и уходит, потому что тишина и напряженность между братьями его угнетает.
Когда они остаются одни, Том и Остин, наконец, могут говорить начистоту.
Кауфман начинает первым.
- Ну что, как будем ее делить?
Ньюман вскидывает свои красиво очерченные брови в удивлении.
- Делить? Вот уж нет, я не хочу делиться, - Ньюман откидывается на спинку своего стула, - И более того, кузен. Советую тебе сегодня же покинуть город. Потому что завтра утром, о тебе всплывет очень много интересной информации. Начиная с укрывательства проституции и торговли наркотиков, и заканчивая убийствами.
Кауфман немеет.
- Убийствами?
- Да, именно во множественном числе. Ну, знаешь, всякое бывало за время твоего шефства в участке, - продолжает свою речь Томас.
- Ты не посмеешь…
- Хочешь проверить? Я бы на твоем месте не стал. Я бы поспешил на самолет, который к слову, пилотирует твой брат, - Ньюман взглянул на наручные часы, - У тебя примерно четыре часа на то, что бы убраться из этого города. Я здесь БОГ.
Остин смотрит на кузена, не в силах поверить в то, что столько лет был слеп, и не понимал главного. Том – совершенно безумен.
Кауфман медленно кивает.
- Я уйду, - выдержав долгую паузу, соглашается шериф.
Ньюман торжествует.
- Но ты должен пообещать мне кое-что взамен.
Мэр снова удивлен, ему казалось, что кузен не в той ситуации, когда можно ставить условия.
- Что?
- Не обижай Синтию.
Том откидывает голову и смеется.
- Ты снова просто уйдешь, да?
Остин кивает. Как будто у него есть выбор.
- Жаль, я хотел увидеть драму и прощание.
- Прости, но я ненавижу драмы, - Кауфман встает из-за стола, и решительно уходит.
Его шаги гулким эхом раздаются по коридору, а после захлопывается дверь. Вот так просто, он продал свою любовь за жизнь на свободе.
Ньюман улыбнулся, и медленно встал.
Снова его никто не смог переиграть.
Мэр отряхивает свой безупречно чистый костюм от едва заметных крошек, и выходит из столовой. Стремительно минует лестницу, но их спальню с Амандой проходит. Сегодня у него праздник, и никто не помешает ему.
Еще одна рыженькая. Кудрявая, ароматная девочка.
В голове он уже терзал ее тело, но вовсе не романтично. Та первая, Вероника, открыла для него новый, неизведанный мир.
Власть.
Вот что действительно пьянит. Власть над чужой жизнью, над чужим телом, над всей судьбой.
Он останавливается возле спальни Синтии и кладет руку на дверь. Прислушивается.
Из ее спальни не раздается ни звука. Его путь свободен.
От мысли, что милая школьница, которую он вырвал из цепких лапок брата, теперь его – голова закружилась.