- Я убил нашего сына, и разбил нашу семью. Да?
Никто не видел его слез или отчаяния. Он был закрыт для всех, кроме нее. Потому что их объединяло слишком много - детство, юность, молодость и всё вокруг.
- Фрэнк, прости меня, пожалуйста…- вдруг шепчет Габриэль, - Я была так глупа тогда, обвинила тебя во всем. Запомни, нашего сына убил не ты, не я…нашего сына убил человек, который сидел за рулем, - в ее глазах дрожат слезы, он хотел бы остановить их губами. Но вместо этого Рорк спешно отворачивается и ищет глазами куртку.
- Ладно, извини, что ворвался так. Не надо было.
- Я не хочу, чтобы ты уходил, останься со мной… - внезапно говорит она, и медленно подходит к Фрэнку, прижимаясь к нему.
Ощутив спиной горячее тело Габриэль, Фрэнк останавливается, его сердце начинает гулко биться где-то в горле. Дыхание становится тяжелее. И как она так действует на него?
Но сказанные ею слова, сбивают его мысли с вожделения, на полное осознание происходящего. Она не винит его, она просит прощения. Это были что-то новенькое. Рорк к такому готов не был.
Фрэнк поворачивается к ней лицом, сокращает расстояние и помогает Габи смахнуть слезинку со щеки. Его рука задерживается на ее скуле, поглаживая щеку и уголок рта большим пальцем руки.
Обнимает ее второй рукой за талию, и спокойно тянется к ее губам, медленно и мучительно осторожно. От ощущения ее свежего дыхания, его голова немного затуманилась. Он не мог поверить, что впервые за столь долгий срок они так близко друг другу, она не орет на него, не плачет, и не винит его смерти в сына.
Когда их губы почти соприкоснулись, но ещё нет, он шепчет:
- Я люблю тебя, зараза.
И это было чистой правдой. Фрэнк не настаивал на поцелуе. Он замер, руки его, ее не держали, а скорее поддерживали. Так что Габриэль могла в любой момент легко оставить его, если бы хотела. Ее дыхание участилось, он ощутил это отчетливо, понимая, что до сих пор имеет власть над ее чувствами и эмоциями. Взгляд Габи падает на его губы. И, кажется, она не может больше ждать, или хочет, что бы он перестал говорить? Донован подается вперед, и первая целует его. А точнее, одобряя попытку Фрэнка сорвать ее поцелуй. Прикосновение губ Габриэль взрывается в его голове сотней искр, яркими вспышками озарения, срывает плотины и все запреты в его сознании.
Он, если бы мог, растворился бы в ней, и стал единым целым, но так нельзя.
Мужчина спешно подхватывает Габриэль под ягодицы, легко, как пушинку и усаживает на кофейный остров, продолжая терзать ее сладкие губы.
Господи, как у него давно не было секса! С ума сойти.
В его штанах все давно построились, и ждали парадного выхода. Но Фрэнк не хотел торопиться. Хотел насладиться моментом, не представляя, чем завтра обернется их внезапная вспышка.
Он целует ее неистово, жадно, до боли в губах. Легко сдергивает, чертов поясок ее халата, и распахивает его, осыпая шею Габриэль поцелуями.
Она такая мягкая, ароматная, и теплая, что он не понимает, как жил все эти годы без нее.
- Как же я скучал, - горячо шепчет Рорк в ее ушко, осторожно сдвигая бретельки ее пижамы и оголяя желанные женские груди, тут же припадая к ним жадно. Она была такой, какой он ее помнил. Идеальное тело, не смотря на возраст и двое родов, все же обрело возрастные изменения. Но он знал каждую ее родинку, и главное - как доставить ей удовольствие.
Рука Фрэнка оказывается у нее во внутренней части бедра, он гладит нежную кожу, подбираясь к ее лону и лаская там твёрдыми пальцами. Безошибочно находит сосредоточение ее желаний и начинает лёгкий, возбуждающий массаж, продолжая ласкать ее шею, грудь и губы колючими поцелуями.
Халат соскальзывает по ее плечам, до уровня локтей, Фрэнк увеличивает натиск, желая, что бы с губ любимой женщины вырвался сладостный стон.
- Фрэнк, - тихо срывается с ее губ его имя, и она прикрывает глаза, предаваясь наслаждению, которое доставляет ей мужчина, стонет от его рук, извиваясь на столе.
И если во всей этой ситуации в Рорке говорит алкоголь, то Донован была абсолютно трезва и, наверное, она могла дать отчет своим действиями, но ключевое слово здесь "наверное". Женщина тяжело дышит, запрокинув голову и освобождая из себя очередной стон, от которого она резко открывает глаза и вспоминает, что дочь наверху и все услышит. Какой стыд. Прикусив губу, смотрит на Фрэнка, мол, шалить, так нужно делать это тихо. Легким и быстрым движением она избавляется от мешающего халата, а шелковая сорочка остается только смятой тканью на ее талии. Пара упивается друг другом до того момента, пока Габриэль не шепчет в ухо Рорка, как сильно она его хочет здесь и прямо сейчас.
Мужчина и не подозревал, что за такой внешне холодной к нему женщиной, скрывается столько страсти.
Она извивается и стонет в его руках, и это его жутко возбуждает. Он избавляется от свитера и майки под ним, являя Габриэль свое мощное, татуированное тело и ловит каждый ее стон губами. Нет, он не даст ей разбудить Ке, но, пожалуй, дочь уже достаточно взрослая, что бы понять - они наигрались и пора сходится обратно.
Фрэнк укладывает Габи на поверхность стола, пока расстёгивает брюки и спешно спускает их с зада, вместе с трусами.
Ещё мгновение, и их тела соединены. Они - одно целое, единый организм, что не может функционировать нормально без другого.
Фрэнка, тяжело дыша, нависает над ней, глядя на горячую, раскинутую под ним женщину. Его женщину.
Рорк жадно целует ее, начиная движения бедрами. Он не может ею надышаться. Его руки блуждают по ее телу, и жар, что скопился в его чреслах, начинает распространяться по всему его телу, возвращая вкус к жизни. Руки Габриэль блуждали по сильной спине Фрэнка, ее стоны становились, чуть громче, но губы мужчины мгновенно накрывали ее поцелуем, заглушая то, что не должна была услышать дочь. Толчок за толчком, она ощущала, как трепещет всем телом, которое охватило пожаром страсти. Ей так не хотелось, чтобы все это заканчивалось, так хотелось в нем раствориться навсегда, так хотелось быть в этом состоянии навечно, ведь сейчас ее совершенно не мучали проблемы жизни. Она выдыхает полной грудью, цепляясь за его кожу ноготками, но следы не оставит. Донован даже и подумать не могла, что все это время у Рорка не было женщины и она его единственная, которую он желал всё это время?
Норман
Черный внедорожник медленно катился по дороге. Его рейс задержали из-за вьюги, они кружили над Ситкой два часа, прежде чем пилоту дали разрешение посадить самолет. Потом Норман долгих полчаса прогревал машину, за время его командировки она промерзла и превратилась в настоящий сугроб. Если бы не добрые люди, он бы оставался все еще на парковке.
Норман хотел сделать сюрприз своей невесте. Наконец-то купил ей достойное кольцо, с бриллиантом. Габриэль заслуживала такое кольцо. Что бы вся Ситка с ума сошла от зависти. Его женщина достойна самого лучшего!
Она ждет его завтра к обеду, но он вырвался раньше, потому что ужасно соскучился. Моргнул телефон, но кардиохирург даже не взглянул на него, ведь впереди показался дом Габи. Он не включал фар, что бы ни выдать раньше времени своего присутствия. Вся улица спала в полной и умиротворенной темноте.
Припарковав свой внедорожник на обочине, доктор выбрался из салона, не забыв букет алых роз с заднего сидения. В кармане дорогого пальто бугрилось – бархатная коробочка с бриллиантом красноречиво напоминала о себе. Вычурно. Вот подходящее слово. В Ситке не очень любят приезжих. Но его любили, не смотря ни на что. Но это не удивительно. Ведь он лучший в своем деле. Без ложной скромности.
Утопая дорогими ботинками в снегу, Норман идет было к парадному входу, но в последний момент решает зайти с кухни, потому что там не такие скрипучие ступени, и он смазал двери перед отъездом.
Обойдя дом, хирург видит, как в окне трепещет свет – мягкий, желтый, словно бы от свечи. Габи не спит? Норман смотрит на часы, время почти три утра.
Мужчина подходит к двери и смотрит в стеклянное оконце, желая увидеть любимую женщину. Застать ее врасплох. И он застает.
Ее голова запрокинута, волосы разметались по кухонному столу, воск свечи стекает совсем рядом, угрожая запачкать ее роскошные локоны. Рот алчно распахнут, она прогнулась под огромным мужиком, чьи волосы растрепаны и упали на лицо. Мощное татуированное тело таранит ее, и она стонет от его движений, явно в удовольствии. Ее ноги жадно обнимают бедра мужчины, она тянется к нему.
Нормана пробирает жар от лица до самых пяток. Он спешно отходит от двери, не веря своим глазам. В этот миг Габриэль протяжно стонет. Норман знал этот ее стон. Она кончила.
Саттерн потерянно разворачивается и бредет обратно к машине. Хирург даже толком не может понять, что он чувствует в этот момент? Он не замечает, как дошел до машины и сел за руль. Все еще сжимая в руках свой нелепый букет.
В один миг всего его мечты рухнули. Надежды – растоптаны. Заслуживает ли он подобное? Уж точно нет. Простит ли он ее?
Норман кидает быстрый взгляд на дом Габриэль и молча заводит машину, желая уехать раньше, прежде чем ее бывший увидит его. Они заплатят за это. Оба.