- Нет.
- Жаль.
Она смотрит в его глаза, с каждым словом ощущая себя невероятно смелой. Это вино всему виной? Или его такой жаждущий взгляд? Понять было сложно. Остин выдерживает ее взгляд и встает со стула, чем безмерно пугает пленницу.
Вся бравада слетает с нее в один миг. А он просто убрал свою тарелку в мойку.
После садится на диван и похлопывающим движением рядом, приглашает Брикс присоединиться. Но та упрямо сидит на месте.
Остин улыбается. Интересно, это от раздражения? Хотелось бы хоть немного дискомфорта ему доставить.
- Ты будешь противиться всему, что я предлагаю? – наконец, спрашивает он.
Синтия улыбается мстительно. Это вместо ответа. Он понимающе кивает, принимая ее условия игры. Встает и возвращается к столу, склоняется над девушкой, ловит пальцами ее подбородок.
- Так даже интереснее.
Брикс непонимающе хмурится, и через мгновение получает поцелуй. Впрочем, вполне ожидаемый. Его губы в этот раз не такие подавляюще властные, и это похоже на мягкую ласку, которой она податливо отдается, отпуская тормоза в своей голове.
Конечно, она рассчитывала на совершенно другую реакцию, но этот человек умудрялся все повернуть в свою пользу.
Остин подхватывает ее за плечи, и поднимает со стула, сминая в объятиях и углубляя их поцелуй. Синтия ловит себя на мысли, что ей не противно, и даже странно как становится жарко в комнате. Словно бы внутри нее переключили что-то, и она включилась в действо, отвечая на его ласку.
Мужчина оттесняет свою пленницу к диванчику, но Брикс не желает садиться. Тогда он тянется рукой под ее свитер, девушка шарахается в сторону, колени подгибаются от преграды в виде диванчика, на который она и садится, разрывая поцелуй и тяжело дыша.
Первое, что она почувствовала – стыд. Чем она лучше Тины?
Потом, увидела взгляд шерифа, и ее голова пошла кругом. Захотелось срочно убежать, что она и попыталась сделать. Встать, перемахнуть через спинку дивана и прочь отсюда.
Встать она, конечно успела. Но Кауфман заграбастал ее своими руками и брыкающуюся потащил в спальню.
- Нет! Отпусти!
Они возвращаются в темную комнату, где шериф опускает разморенную девушку на постель и целует ее вновь, парализуя сопротивление. Синтия и хочет вырваться, но не может. Его поцелуи были так не похожи на все ее прежние интимные контакты, что она, словив небольшой спойлер, поняла, что ее тело предает ее.
Меж тем умелые мужские руки уже шарят у нее под одеждой. Ощупывают, исследуют. Находят нужные точки, вызывая в ее теле трепет и сладостную дрожь. С губ Синтии срывается первый стон.
- Нет? – уточняет Кауфман с мстительной улыбкой на губах.
Она видит ее, и качает отрицательно головой.
- Нет, - но уже не так уверенно, совершенно определенно поверженная его неприкрытым желанием.
Остин
Мягкость ее тела сводила с ума. На короткий миг ему показалось, что она тоже этого хочет. Это словно бы промелькнуло в ее глазах, и легло влагой на его пальцах, едва он тронул ее интимные складочки, приспустив трусики.
И тогда ему окончательно снесло крышу. Он перестал контролировать все, и отдался процессу в полной мере. Ему было плевать сейчас и на сумасшедшую разницу в возрасте, и на похищение, и на ее отца, что завтра, вероятно, поднимает панику, и на то, что она не испытывает к нему ничего даже отдаленно напоминающее симпатию.
Но… она тоже хочет его?
Он спешно откидывает в сторону дурацкий свитер и остальные преграды на ее теле, обнажая белую кожу девушки и позволив себе пару мгновений полюбоваться ею, и тем, как сладко она стонет от движения его пальцев.
Синтия прогибается в спине, позволяя ему делать все, что вздумается. А Остину это нравится. Он продолжает любоваться, покрывать поцелуями тело, исследовать губами торчащие крепкие груди. Она была прекрасна. Даже лучше, чем в его голове.
Когда желание становится нестерпимым, он спешно освобождается от штанов, вместе с бельем и нависает над Синтией. За мгновение до их единения, она приоткрывает глаза и смотрит в глаза шерифа.
- Нет? – шепчет он, словно бы спрашивая ее разрешения.
- Да, - отвечает она, и стыдливо прячет глаза.
Люк
Мать извела его своими вопросами, и парню пришлось, в буквальном смысле, бежать из дома. Он понимал ее волнение, но свои нервы были дороже.
Ему хотелось пойти к Кё, ведь только она занимала все его мысли в эти дни. Но что-то подсказывало Люку, что не очень хорошая идея идти к ней. После Рождественского бала, она как-то сторонилась его. А Уорд не дурак. Он знает, что не надо находиться там, где тебя видеть не хотят.
Выбравшись через окно своей комнаты, он оказывается на улице, тут же вдыхает морозный воздух, и застегивает куртку. Достает смятую пачку сигарет, подкуривает одну. Оглядывается по сторонам. План созревает мгновенно.
Лидия.
Пора взять эту продажную стерву за задницу, наконец, и заставить ответить за все. Сосет она, конечно, классно. Но, какой ценой? Ее подруга мертва, а ей хоть бы что. Это разве честно?
Люку казалось, что не очень. Какой он все-таки идиот, что отдал дневник Мэри - Лидии. Иногда он казался сам себе непроходимым тупицей.
Если Стайлз замешана в этом всем, то наверняка уже избавилась от него.
Когда Фрэнк вызвал его на допрос, Люк, признаться, испугался. Он был уверен, что вопрос коснется Джастина. Но, вероятно, его еще не нашли.
К весне точно найдут. Снег сойдет и тогда.
Люк затянулся дымом, докурив сигаретку до фильтра, кинул ее в снег, немного щурясь. Ситку уже поглотила ночь, и парнишка вышел на тротуар в гордом одиночестве. Других прохожих на улице не было.
Если быть до конца честным, он был уверен, что его сдадут сразу. Дочь детектива в момент алкогольного опьянения, рыбачка – в миг самобичевания. Или мэрский сынок, желая дешевой популярности.
Но дни шли, а за Люком никто так и не пришел. Парнишка вздрагивал всякий раз, когда замечал или слышал машины полиции. Или когда мать шла слишком быстро по коридору отеля, его виски покрывались испариной.
Он думал: «Ну вот и все…»
Правда, шаги матери быстро стихали, и липкий ужас сходил на нет.
Спал Люк тоже плохо. Ему снилось, что он блуждал по заповеднику и непременно встречался с мертвым Джастином. Кровавое пятно на его груди уже почернело, глаза и язык склевали птицы, но он все равно хотел узнать у Уорда, зачем он его убил. Ведь он ничего такого не сделал. Подумаешь, помял рыбачку. В Ситке слишком много белого мусора.
В такие ночи Люк просыпался резко, в холодном поту и очень долго не мог прийти в себя. Курил в окно, и ждал рассвета, что бы рассеялся ночной морок. Думал о Кё. И ее мягких губах.
Их поцелуй во время фейерверков стал самым ярким впечатлением для паренька. Он терялся, смущался, но все же сделал то, о чем мечтал. Дал ей понять, что для него они не просто друзья. А кое-что большее.
В тот вечер она немного удивилась, отшатнулась от него и поспешила уйти, так и ничего не сказав. И вот уже прошли каникулы, но она так и не ответила. Ни при личной встрече, не по телефону. Люк ей писал пару раз. Но Кё игнорила.
Почему? Было обидно. Он ведь совершенно искренне к ней тянулся. Да и не похоже на бойкую Келе такое поведение. Она бы не стала прятаться. Или стала?
Болонка на крыльце дома Робертсов облаяла Люка, и тот остановился, глядя на дом Стайлзов. Он пришел.
В окне Лидии горел свет, и парень по старой тропке, начал подбираться к нему.
Сначала на дерево, потом по его ветвистой кроне к козырьку крыши, и оттуда по ондулину к окну. Дочка Стайлзов сидела в кресле перед ноутбуком и листала картинки из он-лайн магазина, разглядывая толстовку цвета фуксии.
Люк тихо поскребся в стекло, привлекая внимание девчонки. Та оглядывается, и при виде Уорда брезгливо кривится, но все же идет к окну и поднимает створку.