Фрэнк
Часто бывает, что день не задался с самого утра. У Фрэнка этот день оказался как раз таким. Сначала черный внедорожник, что сталкерит Габриэль. Рорк запомнил номера, пробил. Машина из проката. Документы липовые, в базе такого человека нет.
Дальше – больше. Внезапное откровение Люка заставило Фрэнка испытать животный страх за дочь.
Он готов был развернуться от отеля и мчатся обратно в дом Донован, затолкать своих женщин в машину и не отпускать от себя не на шаг.
И теперь это.
Обмерзшее тело Джастина Риверса коронер аккуратно перекладывал в черный полиэтиленовый мешок, пока эксперт пытался что-то найти в снегу.
Шум реки в заповеднике заглушал голоса полицейских, но не мысли Фрэнка.
Лесник Лехтонен нашел тело два часа назад.
На первый взгляд, тут огнестрел. Сколько парнишка пролежал тут, понять было сложно. Почему его отец не подал в розыск? Странно.
Новость от Люка о дневнике Мэри вселила во Фрэнка надежду. Ему казалось, один разговор с Джастином – и проблема решена.
Фрэнк ошибся. Опять.
Это дело набирало обороты, и он не успевал подстраиваться под происходящее. Еще одна смерть. И еще один подросток.
Горожане просто разорвут его на части.
Рорк подходит к коронеру, тот поднимает глаза на детектива и, предвосхищая его вопросы, говорит:
- Вероятно, тело стащило сюда лавиной, на спине и одежде есть повреждения. Но это явное убийство. Входное отверстие в спине.
Фрэнк и сам это все понял.
Кто-то застрелил Джастина в лесу. Подло, в спину. А природа избавилась от тела.
Паззл складывался прискверный.
Любовный треугольник, извращения, проституция, убийства. И все это в среде школьников.
- Если пуля в теле, то мы сможем определить оружие.
- А если нет? – перебивает Фрэнк, оглядывая толщу снега вдоль берега, - Ее найти не реально будет.
Потом прикидывает траекторию схода лавины, но искать следы тут – словно иголку в стоге сена.
Коронер похлопывает детектива по плечу ободряюще. Все понимают, что сообщить весть отцу придется Рорку.
Да и сам Фрэнк понимает это.
Спустя пару часов, пикап Фрэнка паркуется у дома Риверсов. Они живут в резервации тлинкитов. Поселок разделяет горная река, и небольшие, бедные домики стоят тут на большом отдалении друг от друга.
Дальше по улице стояли дома Берриморов, и Бриксов.
Фрэнк тяжело выбирается из машины, и думает лишь только о том, что бы ему ни попался под руку Маркус. Потому, что не представляет, как отреагирует на насильника собственной дочери.
Определенно, надо взяться за разработку этой семьи, ведь все ниточки ведут к ним. Фрэнк старался быть осторожным, но больше всего на свете, ему хотелось раскроить рожу психу, что позарился на Келе.
Но сейчас он здесь не за этим.
Детектив озирается вокруг, в окнах не горит свет. Во дворе стоит ржавая лодка, с прохудившимся дном. Облезлая псина спит на покосившемся крыльце.
При виде Рорка она заливается лаем, и пытается кинуться на мужчину, но тот небрежно отпихивает ее ногой. Животное повизгивая, отбегает.
Фрэнк ступает на крыльцо и то натужно скрипит, но гостю плевать. Он стучит в двери, но из недр дома не доносится шагов.
Рорк стучится еще и еще, но к нему так никто и не выходит.
Детектив испытывает облегчение, которое кажется сейчас трусостью. Но Рорк понимает – это не последний его визит в этот дом.
Пользуясь тем, что хозяев нет – Фрэнк обходит территорию, изучая придирчиво все вокруг. Подмечает подвал с огромным амбарным замком на его дверцах, немытые окна, и полное отсутствие жизни. Шавка следует за ним, поджидая, когда детектив даст слабину.
Осознав всю бессмысленность своего занятия, Рорк возвращается в машину.
Где же семья Риверс?
________________________________________
Я вас не сильно запутала? Мы достигли экватора истории :)
Надеюсь вам интересно читать так же, как мне писать! И вот вот начнется все самое интересное!
Глава 17. Надрыв
Синтия
Можно ли доверять самой себе?
Когда за Остином захлопнулась дверь, и щелкнул замок в замочной скважине, она сидела в постели, крепко прижимая к себе мохнатую шкуру, и прислушивалась к хрусту снега под его ногами.
Потом рев мотора его машины и наконец, обволакивающая тишина.
Синтия сидела еще какое-то время, ошарашенная всем, что произошло с ней. Кто она теперь? Пленница? Секс – рабыня? Или, что хуже всего – шлюха?
То, как реагировало ее тело в умелых руках шерифа, ввергало девушку в состояние, близкое к панике.
Отвращение к самой себе было таким мощным, что ей хотелось плакать. Но в то же время, она понимала, что слезы – это последнее, на что ей стоит тратить свое время.