Габриэль
Сколько она ждала его пробуждения?
Габриэль не могла сказать. Просто сидела возле кровати Фрэнка и ждала, когда его, наконец, отпустит наркоз.
О том, что он не переносит вида своей крови, она узнала, когда Рорк случайно порезал руку на кухне. Готовил им сэндвич в родительском доме.
Причем, пореза сначала даже не заметил.
Но когда заметил, как красно девица, осел на пол, позеленев мгновенно. Это было и трагично и забавно одновременно.
И когда Габи увидела его кровь на своей руке, она в принципе, была готова к такому исходу событий, но все же испугалась, что ранение Фрэнка окажется тяжелым. Благо, ехать никуда не нужно было, и здоровяка Рорка сразу же отправили на операционный стол, проверять рану, и зашивать ее одновременно.
Пуля прошла на вылет, органы не задела, и вообще, по сути, зацепила только кожу и жировую прослойку. Поэтому, пока Фрэнка шили, женщина отвезла Ке к своей кузине, Саманте. А сама вернулась в больницу, к мужу.
В тот миг, когда он кинулся под пули ради них, она поняла, что не сможет просто жить без него. Что любит только его, и никто другой не сможет ей заменить его.
И почему она не понимала этого прежде?
И теперь, сидя у его больничного ложа, и сжимая руку мужа, она смотрела на его профиль, на черные завитки упругих волос, и волевой подбородок, а сама думала, почему все так сложно? Почему они не могут быть просто счастливы, как прежде?
И в то же время, понимала, почему.
Она видит в нем погибшего сына, а он – в ней. Как все родители, они каждый день винили себя за то, что не смогли уберечь свое чадо. Себя и друг друга.
Ресницы детектива задрожали.
- Фрэнк? – шепнула Габриэль, сжимая его руку.
Мужчина застонал невнятно и отрешенно, и наконец, открыл глаза.
- О, Фрэнк! – уже не сдерживая слез, бросилась она на мужчину, орошая соленой влагой широкую грудь, едва прикрытую дурацкой больничной распашонкой.
- Ай, - пискнул он, и женщина спешно отстранилась.
- Прости, - проговорила она, заламывая руки, - Я так за тебя испугалась! Как ты себя чувствуешь?
Рорк косится на жену и криво улыбается.
- Как человек с дыркой в животе.
Наверное, это самый мягкий ответ от детектива, и мощная волна облегчения окатила Габриэль с ног до головы.
- Грейс, там наверно с ума сходит, - говорит он, между прочим.
Донован вдруг вспомнила про собаку, которая сидит взаперти уже больше суток.
- Не волнуйся, я съезжу за ней и заберу, пока ты в больнице, она поживет у меня. Ты, главное, выздоравливай, ладно?
Женщина нежно гладила его руку. Фрэнк, несколько непонимающе взглянул на нее.
- Ладно, - отвечает он с опаской.
И Габи тут же вспыхивает. Иногда он чертовски проницателен, а иногда – такой дундук!
Бывшая жена Рорка усмехается, и добавляет:
- Ты нам нужен целый и невредимый, Фрэнк, - и помолчав, добавляет, - Мы ведь любим тебя.
Смотрит многозначительно на мужчину, тот вскидывает брови и хитро кривит губы в улыбке.
- Мы?
Она делает крошечный шажок к мужчине и склоняется к его губам, легко касаясь их своими. А после краткого и, в общем-то, невинного поцелуя, добавляет:
- Я люблю тебя.
Спустя час, Габриэль выходит из больницы, с неосознанной улыбкой на губах. Она не может поверить, что столько времени противилась тому, что было самым лучшим вариантом для них обоих. Да и для Кё.
И как все же глупо, что именно страх утраты толкает тебя на решения, которые ты никак не мог принять в обычной жизни.
Забравшись в свою машину, Габриэль достает свой сотовый.
Раз уж она такая решительная сегодня, то пора поставить точку в отношениях с Норманном. Он вел себя странно, исчез на добрых два месяца, и очень редко выходил на связь по видео. Говорить с ней практически не хотел, но и на откровенность не шел. Хотя Донован понимала, что что-то случилось. Но, как и в случае с Фрэнком, делала вид, что все хорошо.
Женщина активирует дисплей и ищет имя Саттерна в мессенджере. Да, женские журналы говорят, что плохо и малодушно расставаться по телефону, и, уж тем более, в сообщениях. Но у нее просто не было другого выбора. Обманывать его она не хотела, а на прямой и живой разговор Норман не шел.
Пока прогревалась машина, Габи сочиняла прощальное сообщение. Что и говорить, давалось ей это с трудом. И ушло на это почти полчаса. Но все же, она написала ему. И нажала «отправить», пуская нехорошее послание в сеть примерно в половину четвертого утра.
После чего, наконец, решила ехать в дом кузины, где ее ждала дочь. Подъехав к перекрестку, Донован вдруг вспомнила про собаку Фрэнка, и изменила траекторию своего следования, на противоположную. К дому Рорка, на самую окраину Ситки, у кромки заповедника.
Дом родителей ее бывшего мужа, встретил учительницу темными окнами, и заметным запустением. Но Габи не боялась, испытывая скорее ностальгию по былым временам. Она быстро взбежала на крыльцо и достала ключи от дома Фрэнка. Едва тишину нарушил звон металла, в холле послышались громкие прыжки и скулёжь.