Глава 19. Пропасть
Синтия
Что-то случилось.
Остин сбежал так поспешно, что она даже испугалась. Едва выйдя из душа, девушка обнаружила шерифа за переговорами по телефону.
Он, конечно, поглядывал в ее сторону, но Синтия видела – мысленно он не здесь.
Мужчина быстро натянул свою куртку, и, поцеловав ее неуклюже в лоб, в дверях, кинул ей на прощание:
- В лесу нашли тело Джастина Риверса.
Внутри Синтии все обмерло. Она пару мгновений пыталась взять себя в руки, когда встретилась с взглядом Остина, поняла, что тот наблюдал за ней. И, буквально упивается ее испугом.
- Ничего не бойся, моя принцесса. Я не позволю никому тебя у меня забрать, - словно прочитав ее мысли, улыбается шериф, после чего разворачивается и скрывается за дверью.
Брикс провожает мужчину мрачным взглядом. Его фраза, брошенная как будто вскользь, испугала еще больше, чем возвращение Джастина.
Та ночь отпечаталась в ее памяти слишком ярком, чтобы не понимать, что это еще не конец.
Девушка оглядывает комнату, оценивая бардак, который тут устроила, и думает о том, что терпению Кауфмана можно было бы только позавидовать.
Синтия быстро наводит порядок в комнате, моет посуду, собирает осколки и сметает их с пола. Эти простые и привычные действия возвращают ей ощущение покоя. Все хорошо. Она жива, и, пока невредима.
Шериф, кажется и правда, в серьез ею увлечен. И это нельзя игнорировать. По сути, это ее главное оружие, и козырь в рукаве.
Укладываясь в его большую кровать, она думала, что вероятно, если она хочет выбраться, ей следует несколько изменить тактику. Дать ему то, что он хочет. Но кое-что попросить взамен.
И потом, то, что он делал с ее телом, было невероятно.
Синтии было невдомек, что любой опытный мужчина может быть хорош в постели.
Засыпая, Брикс уже знала, как она поведет себя дальше. Все же, она женщина, и ход ее мыслей был для нее вполне логичным.
Хитрость и жажда обладания должны ей помочь в борьбе за свободу.
Когда Остин не появился и утром, девушка не сильно расстроилась. Сегодня понедельник, все ребята пошли в школу. Но, она даже была немного рада тому, что не встретится с Лидией и ее серпентарием.
Синтия включила музыку, пытаясь настроиться на нужный лад, и решила приготовить самый вкусный обед для своего пленителя.
Благо, с этим проблем не было. Холодильник был забит всевозможными продуктами.
Когда хижину наполнили аппетитные ароматы еды, Остин все еще не возвращался. Что же там происходит такое? Чем он так занят, что забыл о ней?
Синтия усмехается своим мыслям, и снова идет в душ. Вчера тут появились шампунь и ароматный гель для душа. Конечно, Остин тиран и абьюзер, но заботился о ее комфорте.
Тщательно вымывшись, она неосознанно готовилась к встрече с ним, и постоянно ловила себя на этой мысли.
Как он отреагирует на ее крошечный спектакль? Понравится ли ему?
Вернувшись из душа, Синтия подошла к тому, что прожигало ее любопытством и обреченностью.
Пакет с вульгарным, как ей показалось, бельем, валялся под кроватью. Она намеренно пнула его туда ногой. И теперь пришлось лезть и доставать.
Итак, шериф решил, что она будет хорошо смотреться в черном. Кружевной комплект дополняла пара чулок, подвязки, портупея и чокер. Ткань была такой нежной и невесомой, что казалось, даже надев это все – она была нагой.
Размер подошел идеально, хотя порой сама Синтия с трудом могла выбрать именно то, что надо. А он смог. Что за супер способность?
Девушка покрутилась перед зеркалом, оценивая со всех сторон, и понимая, что выглядит красиво. Сексуально, запретно, греховно, но красиво.
В этой глуши, среди снега, леса и воющих волков, в таком виде ходить, конечно, не практично. Но, даже зная, что на тебе такое красивое белье – чувствуешь себя королевой.
Спрятав все великолепие под свой мешковатый свитер, она возвращается на кухню, где сервирует стол. Пришла ее пора удивлять.
Когда с делами было покончено, она села за стол, приготовившись ждать.
Остин
Кауфману не терпелось вернуться к Синтии, и едва ее отец покинул участок, он засобирался в домик, прихватив по пути бутылочку вина, и ее любимую шоколадку.
Эх, знала бы она, какой гениальный план он придумал, вероятно, прыгала бы от восторга. Но Остин пока не хотел говорить ей.
Признаться, его интриговала мысль о том, какую Синтию он найдет вернувшись. Она будет яростной львицей? Милой кошечкой? Или обиженной мышкой?
Все варианты ему нравились.
Поэтому он приехал к домику даже быстрее, чем обычно. Лес уже тонул в сумерках, и длинные тени ложились на заснеженную колею, по которой пробирался внедорожник из проката.
Увидев свет в окнах, Остин бездумно улыбнулся.
Ждет?
Конечно, пленитель из него так себе. Интересно, она планшет нашла уже? Хорошо, тут сети нет почти, и телефон ловит только там, где он машину ставит, что бы до него могли дозвониться.
Кауфман паркует машину и выбирается из нее, сунув бутылку вина и шоколадку подмышку, решительно идет к дому, бряцая ключами. Открывает двери и удивленно замирает на пороге.
Его встречает красиво сервированный стол, горящие свечи, и девушка, что тихо дремлет на собственных руках, сложив их на тарелки.
Остин снова глупо улыбается, и плотно прикрыв за собой двери, ставит бутылку на стол. От этих звуков, Брикс медленно распрямляется и смотрит на него, вероятно, так же проверяя, какой он вернулся.
Кауфман был не знаком с новой личностью девушки, и так же настороженно на нее смотрел.
- Поужинаем? – хрипловато после сна, спросила она, и мягко улыбнулась, - Я не знаю, какой прожарки ты любишь мясо. Поэтому сделала медиум.
Остин кивает, одобряя ее выбор, моет руки и садится за стол, позволяя Синтии поухаживать за ним. Это было похоже на рай.
Она положила ему еду, подлила немного вина в бокал, погладила губами его щеку, словно бы в благодарность за то, что он появился в ее жизни.
Но Остин был достаточно прожжённым, чтобы не ждать подвоха. А потом понял, она хочет подробностей о Джастине.
Кауфман позволил себе немного помучить ее, пробуя мясо и запивая его вином. Она почти не ела, нервно ковыряя свою еду. И тогда мужчина решил сжалиться.
- Ты, вероятно, хочешь знать про Джастина?
Она тут же вскинулась и сглотнув, кивнула.
- Лавина протащила его тело через весь заповедник, птицы выклевали его язык и глаза за месяц, что он пропал, так что нам досталось не так уж много… - говорил он, позабыв, что перед ним не Фрэнк, и даже не Том, а всего лишь молоденькая девчонка, которая апатично положила вилку и побледнела.
- В смысле, - спешно пытается он как-то исправиться, - то, что надо, мы имеем. Так же, эксперт сказал, что пуля, скорее всего, осталась в теле, и мы сможем быстро определить модель пистолета, из которого был убит твой одноклассник. Кроме того, мы получили ордер на обыск дома Риверсов, и арестовали их отца, - мужчина встречает удивленный взгляд Синтии и добавляет, - Он ворвался в больницу и подстрелил Рорка. Но Фрэнк в порядке. Как и твоя подруга Келе, к слову. Маркус ворвался в дом ее матери и едва не задушил девчонку.
Синтия смотрела на Остина широко распахнутыми глазами, совершенно не понимая, как ей реагировать на шквал шокирующих новостей.
- Но теперь все хорошо. Я вернулся к тебе, моя принцесса. Не спал всю ночь, и весь день, но приехал…
Кауфман прикладывается губами к своему бокалу и смотрит на нее, поверх ободка хрусталя. По лицу девушки медленно растекается румянец, и он понимает, что она ловит те мысли, что охватывают его, едва он смотрит на девчонку.
Она, все еще немного шокированная новостями, ловит его взгляд, и, словно бы получив команду, говорит:
- Тогда, ты готов к десерту?
Её тон и действия, безусловно, разняться с тем, что написано на ее лице.
Синтия встает со стула, и очень медленно стягивает через голову свой свитер, являя глазам мужчины невероятные изменения.
Остин и не надеялся увидеть ее в таком виде в ближайшее время, но она стояла перед ним, в бликах свечей, такая красивая, и едва одетая. Мужчина гулко сглотнул, уголок его губ дрогнул.
Но Синтия продолжает его шокировать. Лениво ставит ножку на стол, и словно кошка, на четвереньках, следует к нему, сталкивая намеренно на пол все, что ей мешает.
Сокращает дистанцию между их лицами, смотрит в глаза. Выворачивая душу Остина наизнанку.
Он ощущает ее горячее, взволнованное дыхание, что касается его губ. Может разглядеть каждую ее веснушку, и сосчитать ресницы. Она пахнет, как весна. Как солнце. Как любовь.
Кауфман понимает, что Синтия делает это все не просто так, но не может удержаться.