Голос почти не дрожал.
- Что бы писал заявление, - Остин отвернулся от нее, словно бы потерял интерес к этому разговору.
- Зачем? Ты же сам сказал, что меня не найдут… - обреченно говорит она и отводит взгляд.
В ее глазах и позе была такая вселенская тоска, что шериф уже хотел разом раскрыть все карты и лишить себя удовольствия от этой игры.
Он выдерживает паузу, пытаясь побороть это чувство.
- А если найдут? – наконец тихо спрашивает он.
Девушка резко оборачивается и тут же садится. Шкура сползает с ее торчащей груди, обнажая ее бесстыдно, она даже не замечает этого.
- Ты меня отпустишь? – осторожно подбирая слова, спрашивает она.
В глазах мелькает ужас. Вероятно, ей кажется, что это он убил Мэри, и пришла ее очередь.
- Если обещаешь быть всегда, такой как сегодня, то отпущу, - Остин любовно гладит девичью коленку под одеялом, - Ну, и разумеется, о том, что мы с тобой тут делали никому ни слова. Наша договоренность ведь еще в силе?
Кауфман ловит взволнованный, оживший взгляд Синтии и улыбается ей.
- Я хочу, что бы моя принцесса жила привычной жизнью, - благодушно заявляет он, - Только нашла в ней место для меня.
Девушка смотрит на Кауфмана во все глаза, и не верит ни единому его слову. Он понимает это и добавляет:
- Разумеется, мне нужны гарантии, поэтому ты сделаешь кое-что еще для меня, ради собственной свободы.
Она напрягается и очень внимательно слушает план Остина. И с каждым его, словом ее лицо меняется. Ему показалось, или там промелькнуло восхищение?
Несколько часов спустя, когда он нашел в себе силы, отпустить горячее и юное тело из постели, и они обсудили все нюансы его плана, Остин позволил девушке одеться в собственную одежду.
Они вышли из домика под покровом ночи, и Кауфман испытал острое чувство отчаяния, не желая отдавать Брикс никому, даже отцу. Но все же понимал, что держать её в неволе – верх глупости и цинизма. Он же, черт возьми, не псих.
Шериф сел за руль, девушку попросил расположиться на заднем сидении, чтобы никто не увидел ее в этой машине. Хоть она и не его, лучше бы вместе им не появляться при свидетелях.
Хоть на дворе глубокая ночь, да что там ночь, почти утро!
Синтия пристегнулась, и тихо спросила:
- Как скоро за мной приедут?
- Я буду стараться, что бы в первую очередь, но сама понимаешь.
Он ловит ее взгляд в зеркало заднего вида, и на мгновение сомневается. Правильно ли он поступает?
Черный внедорожник выезжает из чащи заповедника, на проезжую часть.
Остин наблюдает за Брикс, что поглядывает на свою сумочку. Мужчина положил ее на переднее сидение, рядом с собой, дабы подкинуть как улику. И этот ее взгляд ему не нравился.
- Может, ты хочешь что-то спросить у меня, пока не приехали? – наконец, интересуется он спокойно.
Дорога вьется вокруг обросших лесом холмов, где-то внизу бурлит горная река. Их окутывает ночная мгла.
Синтия вновь пожимает плечами.
- Да нет, мне все понятно, - снова этот затравленный вид.
«Прости милая, но так надо», - он снова ловит ее взгляд в зеркале заднего вида.
Отвлекается всего на мгновение.
- Остин! – Синтия замечает что-то первая, но Кауфман не успевает, к моменту, когда он возвращает взгляд на дорогу, уже не свернуть.
Женская фигура оказывается перед машиной так внезапно, что он просто не успевает среагировать.
Тело бьется о капот, пролетает в стекло, что в тот же миг расползается паутинкой трещин, пролетает по крыше, и слетает где-то позади них, на обочину.
Синтия истошно кричит, скукожившись на заднем сидении, Кауфман бьет по тормозам.
Все вокруг стихает. Лишь свет его фар в предрассветных сумерках рассеивает черноту.
- Это был человек? – судорожно бормочет Брикс, оглядываясь назад, - Человек?
Кауфман смотрит на стекло, где кроме трещин теперь видит следы крови, и молчит.
- О боже, это мисс Донован! – Брикс рассмотрела тело женщины в свете фар, через заднее окно, - О боже, о боже.. что-же делать?!
Синтия тянется к дверной ручке, желая выйти и оказать помощь.
- Не смей, - рявкает Остин, судорожно пытаясь вспомнить, есть ли в этом районе камеры, и какой дорогой им следует ехать, что бы нигде не попасться.
- Но, вдруг она жива?
Кауфман выглядывает со своего сидения на Брикс, и, схватив Синтию за руку, практически рычит на нее:
- Заткнись, и слушай меня, - она испуганно смолкает, не веря своим глазам и ушам, - Скорее всего она мертва, и я не собираюсь сидеть в тюрьме. Так что мы с тобой сейчас просто уедем, и забудем об этом. Ты меня поняла?
Девушка, чьи глаза стремительно наполнялись слезами, кивает.
- Хорошая девочка. И ты ничего не видела и не знаешь. С этим я сам разберусь. Но сейчас, надо вернуть тебя. Так что поехали.
Остин снова приводит машину в движение, оставляя тело Габриэль на дороге. Съезжает в лес, где темнота поглощает свет фар.