Это очевидцы событий, приведших к аресту Маркуса, и которые знают, как все было на самом деле. И люди, что верили словам Лидии Стайлз и ее милым фотографиям. За последнюю неделю, на профиль Ке в соцсетях подписалось более тысячи новых людей, и все они просто утопили в хейте ее страничку. Все было настолько плохо, что Рорк удалилась из всех соцсетей и пабликов.
И тогда хейтеры пришли к ее дому, и написали на двери гаража Габриэль: «Лгунья».
Отец явно переживал за Келе, и эта надпись стала последней каплей. Увидев ее, он заявился в комнату дочери и решительно потребовал, что бы она собиралась переезжать.
Она понимала отца, но и молча терпеть все это дерьмо не могла.
Лидия устроила ей настоящую информационную войну, но Ке решила не оставаться в долгу. Если армия Стайлз – поверхностные тупицы подверженные стадному чувству, то у Рорк было кое-что посерьёзнее.
Знания.
Келе решает попытаться взломать аккаунт Стайлз, и напакостить ей. Забросив свои чемоданы, девчонка садится за комп, и с мстительной улыбкой берется за дело.
Синтия
Девушка стала собственной тенью. Она перестала рисовать, практически не ела, и очень похудела. Слезы стали постоянными спутницами ее досуга.
Она совершенно не знала, как ей быть и что делать. Совесть ее требовала пойти к агенту ФБР и рассказать ему все.
Но страх и малодушие напоминали, что Остин вероятно, захочет отомстить. И прежде чем огромная махина правосудия развернется к ней лицом, Кауфман успеет совершить что-то страшное. Его кузен – мэр. Он его прикроет.
И кто в итоге защитит ее отца?
В последние дни походы в школу стали особенно невыносимы. Кто-то вскрыл ее шкафчик, и изуродовал ее книги и тетрадки, что-то она нашла в туалете, что-то в мусорке и на улице.
Их дом расписывали по ночам. Писали ругательства и маты, а девушка каждое утро начинала с того, что закрашивала эти надписи.
По дороге в школу ее поджидал Кауфман. Они даже не разговаривали. Он делал свое дело и довозил ее до города, после чего девушка шла в школу. Там ее обижали, оскорбляли, и говорили всякое. Даже некоторые учителя поглядывали на девчонку с сомнением.
Сегодня она в школу не пошла. И Остин очень удивится, когда она не появится в обычное время на дороге в резервацию.
Девушка нерешительно топоталась у машины агента ФБР. Она не знала, как к нему подойти, что рассказать и поверит ли он ей.
Ходили слухи о том, что он скоро уедет. Дело Мэри почти закрыто, они все повесили на Джастина. Но Синтия была уверена, что Остин имеет отношение к этому убийству.
Ведь он сам говорил, что все, что происходит в городе, ему известно.
Знает ли он, что она здесь?
Мерзнет почти час у машины Уилсона, не решаясь войти в здание участка?
Машины Кауфмана Брикс не видела, и думала, что раз его нет, можно смело идти.
«Досчитаю до трех и пойду», - решалась она, как вдруг яркий свет фар осветил всю парковку.
Девчонка спешно присела за машину, прижавшись к бамперу, выглянула воровато на того, кто приехал.
Машина остановилась у самого входа. Черный внедорожник Остина.
Он посигналил, и из здания вышел Чарли, с широкой улыбкой. Брикс во все глаза смотрела на мужчину, как он приветствовал Кауфмана, как жал ему руку. Как принял какой-то сверток.
Это что? Деньги? Они друзья?
Не зря говорят, что у страха глаза велики. Эта, невинная на первый взгляд, сцена, напугала Синтию. Она буквально задохнулась от волнения. Если агент Уилсон заодно с Остином? Что тогда?
Обхватив себя руками, она сидела возле машины, и ждала, когда стихнут голоса, и Кауфман уедет с парковки, и тогда она сможет спокойно уйти. И больше никогда не возвращаться.
Разве она может рисковать своим отцом?
- Ты что здесь делаешь, принцесса?
Девушка поднимает глаза, и видит его. Свой кошмар.
Уличный фонарь точно очерчивает силуэт Остина в вечерних сумерках, жаль она не видит выражение его лица.
Конечно же, он понял, что она сидит тут не просто так. Который день. И что отвечать?
- Ты решила предать меня, принцесса? – его вкрадчивый тон и пугающая реплика возвращает Синтию из размышлений.
- Конечно же, нет. Ты единственный лучик счастья в моей жизни, - говорит она осторожно.
Кауфман присаживается рядом с ней, и Брикс видит его мягкую улыбку.
- И поэтому ты поджидаешь агент ФБР возле его машины, вместо того, что бы приехать на свидание со мной?
- Я жду не его, - вяло сообщает она, понимая, что ее ложь нелепа и глупа. И он уже раскусил ее.
- А кого?
Синтия выглядывает из-за плеча шерифа, на участок, и пытается придумать наиболее приличную отговорку.
- Я никак не могу решиться зайти туда, - она кивает на здание, - и рассказать им о том, что моя жизнь - сплошной ад.
Кауфман усмехается, вероятно, оценив ее откровенность, и встает. Дергает ее за руку с земли.
- Поехали, отвезу тебя домой.
Синтия послушно плетется следом. Она знала, чем обернется эта поездка, но сопротивляться у нее не было ни сил, не желания.
Брикс сама садится в его машину, пристегивается. Остин садится за руль.
В салоне тепло и пахнет его одеколоном. От этого запаха она испытывает смешанные чувства страха и возбуждения. Иногда, ей казалось, что она мазохист. А порой верила в то, что сумасшедшая. Но каким бы не был правильный ответ, Кауфман отравил ее.
Они поехали знакомым маршрутом, который неизменно заканчивался на том пяточке в лесу, где Остин вколол ей транквилизатор. Обычно, он парковал там машину, выключал весь свет, и, опустив спинку ее сидения, набрасывался, словно голодный зверь.
Так как это происходило почти каждый день, Синтия точно знала, что и как он будет делать. Секс длился минут десять. Потом он кончал, пытался довести и ее, но Брикс слишком ненавидела себя в эти минуты. Он злился, и оставлял ее в покое. До следующего дня.
Примерно так, наверное, жили и ее родители. Отец говорил, что мама никогда не любила его. И Синтия всегда думала, что мама – плохой герой в этой истории. Теперь же, столкнувшись с мужской стороной вопроса – сильно задумалась.
- Мне кажется, нам есть что обсудить, - припарковав машину, вдруг говорит Остин, не глядя на спутницу.
Девушка гулко сглатывает, предвкушая тяжелый разговор, полный угроз и унижения ее личности. С ним это было довольно-таки редко. Если не считать вечер гибели Габриэль.
Остин не смотрит на нее, его куда больше занимают заснеженные лапы вековых сосен, что окружают их в сумерках вечернего леса.
- Когда мне было лет десять, мой отец… - вдруг начинает он, - покончил с собой. У него было какое-то расстройство, и несколько попыток суицида. И последняя оказалась удачной. Я его нашел, когда пришел из школы.
Сначала от внезапной исповеди, Брикс охватывает паника. Она не хотела испытывать к нему жалость и симпатию. Синтия хотела сосредоточиться лишь на плохих его поступках. Похищение, убийство Донован. Ложь и интриги.
Но в то же время, он никогда не был с ней груб, а если и проскальзывало что-то пугающее – то все это угрозы и слова, по сути.