- Это ужасно, - выдыхает девушка.
- Сегодня мы нашли в номере отеле повешенным моего приятеля, - Остин поворачивает голову к ней, и та могла поклясться, что видела нечто напоминающее слезы в его глазах, - Твой отец дома?
Синтия немного теряется, от столь резкого перехода разговора, и не сразу соображает, как лучше ответить. Кауфман расценивает ее молчание, как сигнал к действию.
Он снова заводит машину, и разворачивает ее обратно в город.
- Придумаешь, что ему сказать, - комментирует Кауфман свои действия, - сегодня ты мне нужна. Иначе я просто сойду с ума.
Брикс растерянно следит за ним, и в ее душе настоящий сумбур. Она совершенно не понимала Остина, и как ей следует с ним себя вести.
- Ты, вероятно, думаешь, что я не понимаю тебя. Принуждаю. Может быть даже… насилую? – он косится на нее, и, встретив вороватый взгляд в свою сторону, усмехается, - Но я все прекрасно понимаю. Даже больше. Я вижу, что у тебя хватает мозгов не строить из себя жертву, и даже пытаться меня перехитрить.
Они подъезжают к городу, и Кауфман кладет руку на ее плечо, призывая Синтию лечь на его колени, и скрыться от возможных свидетелей. Девушка послушно опускается под панель, и зажмуривает глаза, чудовищно смущаясь от перспектив, что открывались ей в такой вот позиции. Ее щека плотно прижата к бедру мужчины, обтянутому тканью джинсов.
Остин же, лишь усмехается мучительному румянцу на ее лице, и качает головой.
- Меня забавляет ваше поколение. Вы испорченные, извращенные и вместе с тем – невинные. Такие ангелочки с грязными душами. Мысли ваши грязны и порочны, вы готовы сделать со своим телом что угодно.
Тяжелая рука Кауфмана ложится на затылок девушки, комкая ее упругие кудри. Она дышит тяжело, и чувствует, как жар покрывает ее лицо.
- Но знаешь, что? – продолжает свой монолог Остин, - Возможно, это и правильно. Куда хуже быть святой наивностью и не знать, что тебя ждет.
Машина Остина тормозит у очередного светофора. Он смотрит на Синтию, и его рот кривит усмешка.
- Если тебе хочется, можешь сделать то, о чем ты думаешь.
Брикс спешно тряхнула головой, отказываясь. Кауфман настаивать не стал. Хотя в его глазах явно полыхал огонь похоти.
- Куда мы едем? – спрашивает она, после очередной паузы.