Духота и спертость воздуха - это первое ощущение, которое испытывает каждый житель горного плато, спускаясь на уровень земных селений. Хотя, обычный представитель любого мегаполиса, готов был бы многое отдать, просто за саму возможность дышать воздухом Крымских предгорий.
У дома бабы Тони, ожидаемо стояли несколько автомобилей. Пара легковушек и один грузовик. «Сейчас у бабки, видно приемные дни…- подумала девушка, подходя к плетеному забору». В старый «Жигуленок», мужчина и женщина (явно азиатской внешности), аккуратно усаживали пожилую женщину на заднее сиденье. Та, в полностью черной одежде и с замотанной головой, послушно отдав костыли мужчине, с трудом втискивалась в небольшую машину.
Маха зашла со стороны бескрайнего огорода, уходящего прямо в дикое поле долины. У заброшенного погреба, на заднем дворе, возилось три полураздетых молодых человека, что-то вынося из него и складывая рядом. Здоровый мужик, держа руки в карманах штанов, выкрикивал в их сторону различные ругательства вперемешку с шутками и взрывами смеха.
Пристроенная со стороны сада летняя кухня, имела отдельный вход. Обычно через него Маха и попадала в дом, нанося свои нечастые визиты к бабе Тоне.
Голоса работающих людей во дворе, хорошо прослушивались через открытые окна пристройки.
- Серый, ты бля..дь, как на дармовом субботнике ходишь, - говорил мужик в широких штанах. – По одной хреновине выносишь, он смотри как Леха с Жекой, бодренько шуршат. Знают, что и борща дадут и по сто пятьдесят, потом нальют…
- И все? – выровнявшись во весь рост, удивленно переспросил, один из молодых парней с кукурузными кудрями на голове. - Что? По сто пятьдесят – и все!?
- Вован Рубанович, не зайо..буйтэ авторытэтом, - ответил с интонацией, намеренно коверкая слова тот, который видимо был Серый.
Мужик громко за гы-гыкал, прокашливаясь на ходу:
- Трудитесь хлопцы, трудитесь, Вован - сказал, Вован - сделал. И благодарочка хорошая будет. И борщом, и литрушкой - не поскупятся. А, я рублем выдам, как и обещал.
Потом глянул на массивные ручные часы, и, сменив тон, практически на отеческий сказал:
- Та ладно, перекурите уже, и то – молодцы, за полдня управились.
Парни присели на перекур. Вован Рубенович достал сигареты и подал им большую кружку с питьевой водой. Один из молодых работников отказался от предложения закурить. Двое остальных с удовольствием задымили:
- Как говорит наш комендант - Корней Ленурович, - продолжал Вован свои речи, - или как вы его там прозвали – «Ларисович»: «делайте хорошо, где работаете, может вам там потом - придется сексом заниматься…» Ха-га-га…
Тот, который Серый, отреагировал сразу:
- А, нам татарам поеба..ть, что потасканных еба..ть, что поеба..нных оттаскивать.
Следующий взрыв смеха был уже общим на всех.
Мокрые от пота и грязные от пыли молодые люди, собрали у входа в старый погреб, огромную кучу всякого хлама. Один из них (более худощавый, чем двое остальных), словно почувствовав на себе чужой взгляд, повернулся в сторону клетчатых окон пристройки. Маха рефлекторно сделала шаг назад. Благодаря тени в глубине комнаты, он смог увидеть только расплывчатый силуэт. Парень забросил назад русые волосы и скрылся в дверном проеме, под земляным бугром погреба.
Маха беззвучно прошла в основной дом. В импровизированной приемной, перед бабкиным «кабинетом», сидели мужчина и женщина, средних лет. «Семейная пара, - подумала Маха и сама себе задала внутренний вопрос, - и почему, мужа и жену, когда они рядом, всегда определяешь безошибочно?»
Они ее не могли видеть. Девушка остановилась в г-образном проеме, между внутренней частью дома и той, что предназначалась для гостей. Средних лет мужчина и женщина, держали друг друга за руки, напряженно слушая ровный голос бабы Тони, за неплотно прикрытой дверью. Прислушалась и Маха. До нее долетали, волнообразные обрывки фраз, то затихая, то звуча резче и понятней.
«… и всякое нездравство на липов мост, тфу-тфу-тфу…,
на калинов мост, на …пошлю в оленью кость, тфу-тфу-тфу,
в медвежью голову, тут ей место, тфу…,
пошлю грыжу и всякое нездравство…»
Периодическое поплевывание и чихание бабки, иногда прерывало читаемое ею заклинание. Так, еще несколько минут Маха и невидящие ее соседи в другом помещении, молча провели время, ожидая окончания процедуры.
Из комнаты - «кабинета» первым показался мальчик, лет 9-10, за ним вышла баба Тоня. Седые волосы, чуть непослушно выглядывали из-под бордовой косынки. Широкое гладкое лицо, с глубокими выразительными глазами, казалось сейчас физически трансформировалось обратно - в свое, обычное состояние, как это бывает с человеком, после долгого внимательного прослушивания чего либо. Когда цель стоит - все запомнить сразу, после только одного сеанса.