И Миэр отталкивается от праха, плывя прямиком к жемчужной россыпи внутреннего света, пересекая кровавый океан своих слез. Ему жалко оставлять все внизу, но он плывет, поверив словам о способе выжить. Он плывет, изо всех ничтожных сил тянясь к спасению. Этот океан кажется бескрайним, но сияние не теряется из виду, и это оказывается главным. Он подплывает все ближе и ближе к голубоватой поверхности, озаряющей его мягким светом. Он уже чувствует тепло голубого воздуха наверху, он совсем рядом с выходом, и, последний раз посмотрев вниз на трупы его памяти и прошлого себя, от которых почти ничего не осталось, он делает последний рывок и выныривает.
Он выныривает в подернутую синей дымкой реальность, резко принимая полусидячее положение и ужасается, увидев перед собой высшего; он вздрагивает, непослушным телом изо всех сил пятясь назад.
Ироторид полуулыбается, осознавая то, что низший наконец смотрит на него видящими глазами. Смотрит – и правда видит его, а не искаженную своим сознанием реальность.
– Тише, – Ироторид медленно подвигается ближе, обеспокоенным диким страхом в его глазах. – Не бойся меня, – он так же медленно и боязливо прикасается к чужому плечу. Выдыхает, видя реальную реакцию низшего.
Миэр узнает этот голос, пусть он и превратился в успокаивающий полушепот.
– Я.. жив? – во взгляде тонет испуганность, встречаясь с этой теплой, отчего-то заплаканной улыбкой.
– Ты жив, – голубой голос как теплая вода прикасается, успокаивая дыхание. – Все хорошо, ты смог выбраться, – кажется, в этих глазах облегчения больше, чем в мыслях Миэра.
Это голос его сияния, его света, что вывел из мрачного пространства и сохранил ему жизнь. Миэр смотрит завороженно, не понимая до конца, почему его сиянием оказался незнакомый высший, и почему этот незнакомый высший так сильно переживает его спасение.
– Вы спасли меня, – он оставляет умозаключение, продолжая сквозь синий воздух смотреть в блестящие глаза.
Высший поджимает губы в одному ему известной схватке переживания. Он качает головой, заставляя не отрывать от себя непонимающий, но такой же завороженный взгляд.
– Это ты смог выбраться. Оставив все свое прошлое позади, даже отпустив прошлого себя, – слова, эти сокровенные для Ироторида слова даются тяжело. Ему не верится, что их произносит действительно он.
Не выдержав потерянного взгляда низшего и груза собственных переживаний за некое переплетение их двух совсем разных жизней, Ироторид осторожно прижимает Западного к себе, продолжая лить голубой полушепот и успокаивать, успокаивать, успокаивать. Он невесомо водит по его спине, мокрой щекой прикасаясь к залитой синевой вечера чужой щеке. Миэр не знает, что происходит с ним, но в этих спасительных объятьях хочется утонуть, этим успокаивающим словам хочется верить, и этому человеку – доверять. Он тянет свои руки к высшему, оставляя их лежащими на чужих плечах, прижимаясь ближе к источнику его сияния. Он судорожно вдыхает тепло осторожных касаний и успокоенно лишается боли за всю прожитую жизнь, оставляя ее там, внизу, на дне кровавого океана слез, вместе с прахом тысячи трупов прошлого.