Если бы внимательная соседка продолжала свое наблюдение за арендованной квартирой, то никакого сияющего тумана она бы не заметила. На самом деле эта субстанция не походила ни на туман, ни на дым, который когда-либо видели люди. Видимо, причиной невозможности определить туман было отсутствие его в природе нашего измерения. Туман существовал только в сознании медитирующего человека. Именно Генриху, находящемуся в состоянии медиации, казалось, что туман повсюду, что он даже дышит им.
При вдыхании красного тумана странное ощущение азарта охватило парня. Не то чтобы оно было неприятным, скорее оно казалось просто необычным и отдаленно знакомым. Со временем, молодой человек заметил, что красный туман медленно приобрел оранжевый цвет, наполняя его тело бодростью. И вот туман уже стал желтым - наделяя мышцы невероятной силой. Желтый быстро перешел в зеленый, наполнив тело здоровьем. Затем, превратился в синий, утоляя жажду, а сверху фиолетовый заполнил до краев уже порядком наполненный телесный сосуд надеждой и, наконец, все залил ультрафиолетовый.
В этот момент сознание героя озарила мощная вспышка яркого белого света. Парню казалось, что он не просто окружен светом, а что он сам сидящий в кресле и есть этот свет и для него больше ничего вокруг не существует. Последнее ощущение длилось очень долго, отчего на душе становилось очень легко.
Медленно, очень медленно белый свет делался прозрачным и становилось видным то место, где изначально экспериментатор уселся в кресло. Теперь все вокруг напоминало Генри старый фантастический фильм «Матрица», в особенности тот момент, когда главный герой, проглотив пилюлю и коснувшись зеркала, приобрёл металлический блеск. Генри ничего не касался, но сейчас, все вокруг него выглядело так, словно сделано из чистого золота – стены, окно, деревья за ним, облака, луна, соседние дома и другие люди – все, кроме его тела.
Почти незаметно для парня золотая, металлическая реальность становилась прозрачной, но привычный по фильму цифровой код, покрывающий все вокруг, так и не появился. В настоящем мире все постепенно приобретало вид золотой прозрачной матрицы без буквенного или цифрового кода. Сквозь прозрачные стены становились видны соседи, живущие сверху, снизу и по сторонам.
Присмотревшись, Генри увидел в соседней квартире соседку, уснувшую в кресле перед ноутбуком, утратив бдительность при слежении за камерами в подъезде. За прозрачными стенами в следующей квартире неутомимая в постели жена Евгения кувыркалась на нем, видимо в благодарность за качественный ремонт на кухне. В квартире напротив Серега ритмичными движениями удовлетворял свою новую гостью.
Открывшиеся новые возможности медитации так увлекли Генри, что он едва не утратил концентрацию, тем самым прервав медитацию. Именно эти последние часы перед переходом с одной реальности в другую, по заявлениям учителей, являются самыми опасными с обычной человеческой точки зрения.
Именно в этот момент странникам между мирами нельзя поддаваться чувствам. Ставшим на путь развития, они нужны меньше всего. Страх и гнев, похоть и печаль – это то, что в новое измерение переселенцам брать не нужно, именно испытывая их в новом измерении игроки теряли уровни развития. Извечные желания «хлеба и зрелищ» теперь вели к ускоренному сливу уровней развития.
Последним искушением, как и упоминалось в рассказах очевидцев, стал Проводник в иную реальность, которого уже успели прозвать Светочем. Проводники могли иметь любую форму любого цвета, необъяснимую для человеческого ума. Они представали перед людьми исключительно яркими, со своим собственным внутренним неисчерпаемым источником света. Казалось, что свет не отражается от их тел, а излучается. В основном, ничего подобного никто из людей никогда ранее не видел. Но выступающие в СМИ учителя, обладающие более высокими уровнями развития, убеждали, что все это в порядке вещей, естественное явление, к которому настоятельно не рекомендовалось прикасаться.
Перед Генри проводник предстал в образе идеальной обнаженной девушки с бездонными глазами, распущенными золотыми кудрями и белыми не то крыльями, не то изгибающимися лентами света за спиной. Именно сейчас, впервые в жизни, тело молодого человека полностью вышло из повиновения сознания. Челюсть непроизвольно отвисла, а по губе позорно потянулась нитка слюны. В джинсах сразу стало тесно, казалось, от напряжения пуговицы начнут отлетать как пули из револьвера. Руки затряслись, и потянулись к вожделенному, но запретному плоду, зависшему в воздухе перед креслом.