Я закрыл глаза и вспомнил тот злосчастный день. Больничную палату, тяжёлый запах умирающего друга, и слёзы, которые катились по моим щекам. Да, подумалось мне, я его оживил, но принесло ли это счастье мне, а тем более ему?
-Он не очень долго прожил после этого. - вздохнув, сказал я генералу.
-Мы знаем, Степан Михайлович, знаем. Ваш друг покончил с собой примерно через год после того как вышел из больницы. Шагнул под трамвай... Это печально, конечно, но бывает.
Он поднялся из-за стола и встал рядом со мной.
-Но вернёмся к нашим баранам, Степан Михайлович. -голос его изменился. Он взял меня за подбородок и вздёрнул моё лицо. -Вы воскресите её, чего бы мне это не стоило. И воскресите сегодня... Это дочь министра, я уже говорил вам, нашего министра. И мне не хотелось бы огорчать его. Он знает, я знаю, и человек за вашей спиной знает, что вы можете воскрешать людей. Министр и я очень хотим убедиться в этом, и вы воскресите сегодня его дочь, чтобы ни у меня, ни у моего начальства не болела голова. Я сделаю всё, чтобы осчастливить его! - он подошёл к стене, щёлкнул выключателем, и в соседней комнате, отделённой от этой затемнённым стеклом, зажегся свет. - А мы вам поможем решиться на это... Не хотел по- хорошему, козёл? Получай по-плохому!
Он взял меня за шиворот и подвёл к стеклу. В соседней комнате за столом сидел испуганный мальчик лет десяти. Я сразу его узнал - мой сын... Как они нашли его? Хотя...Спецслужбы. Я смотрел на него и понимал, что он ни в коей мере не должен быть здесь и испытывать страх и боль. Несколько секунд спустя я уже испытывал такую дикую ненависть к этим зверям с полномочиями, что если бы генерал не дышал так громко, то, наверное,услышал бы, как внутри меня клокочет злоба.
- Степан Михайлович, сейчас в ту комнату войдёт офицер и на ваших глазах станет ломать кости вашему сыну. Никто не знает где он и вы, никто не услышит его и ваши крики! Мы изолированы от остального мира...Я думаю, начнёт он с пальцев, а закончит шейным позвонком если вы не соизволите сделать то, о чём вас просит родина!
Я обернулся и посмотрел на генерала.
- Родина? - злость мешала мне говорить, но он подумал, что это последствия побоев. - Вы, твари, называете себя Родиной? Ладно... Я сделаю это! Где девочка?
Он улыбнулся и жестом показал на ещё одно стекло в стене. Ещё одна смежная комната.
-Что вам понадобится? - генерал махнул рукой человеку, стоящему у стола и он быстро подошёл к нам. -Достанем всё!
-Ничего. - я повернулся и, прихрамывая направился к двери. -Отведите меня к ней.
Мы вышли в коридор и через полминуты открыли дверь в соседнее помещение. Яркий свет лился с потолка, и я увидел кровать, стоящую посередине комнаты. В комнате было очень холодно, и от моего дыхания заклубились облачка пара. На кровати лежало тело, обёрнутое белой простынёй. Я подошёл и одёрнул ткань. Моему взору престала девочка лет четырнадцати, чьё лицо тронула печать смерти. Я посмотрел на генерала:
-Вы говорили она мертва четыре дня?
-Да!
-Те, кого я оживлял, были мертвы несколько минут. - я снова посмотрел на девочку и, протянув руку,прикоснулся к её ледяному лицу. - Я попробую.
-Вы не поняли, Степан Михайлович, надо сделать, а не пробовать! -генерал подошёл ко мне. - Если она не встанет, ваш сын испытает очень сильную боль перед смертью, свидетелем чего вы и будете являться! Если у вас получится, то всем нам будет очень хорошо!
Если бы он знал, что будет дальше... Я с ненавистью посмотрел на него и офицера, который пришёл с нами. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, я произнёс:
-Уходите из комнаты! Я должен быть один.
-Ни хрена подобного!
-Вы хотите, чтобы я её воскресил? Тогда уходите!
Он посмотрел пристально мне в глаза и мотнул головой офицеру. Когда они вышли из помещения, я повернулся к девочке. Красивое детское личико, закрытые глаза и синие губы. Встав на колени на ледяной пол и положив свои руки на грудь ребёнка, я поднял глаза и увидел генерала, который пристально за мной наблюдал из соседней комнаты. Он был один... Видимо, офицер остался у дверей в это помещение.