Венчание
Волны яростно набегали на скалы, вгрызаясь в желтоватую пористую поверхность. С оглушительным грохотом вырастали столбы белоснежной пены. Брызги отражали солнце, словно золото. Ветер яростно трепал стоящее на берегу дерево. В ответ оно громко шуршало, не желая отдавать ни листика упрямой стихии. На ветке сидела птичка. Ее перышки на крылышках перемещались - то жгуче-черные, словно самая непроглядная тьма, то белые, словно первый зимний снег. Остальные отливали глиняным оттенком, к хвосту переходящим в насыщенный цвет молочного шоколада. Вцепившись лапками в ветку, она раскачивалась, пытаясь удержаться, но не выдержала и полетела прочь, над ходящими ходуном огромными волнами. Солнце освещало океан, будто давая знать, что это он не всерьез бушует. Однако, упорно борясь с волнами, вдоль берега двигался корабль. Паруса раздулись, на желтоватой парусине выступил вышитый красной нитью рифон. Подгоняемый ветром, он гордо раздувал грудь, будто считая себя хозяином этих мест.
Корабль свернул.. И из-за скал вынырнул город. Гомон оказался настолько шумным, что становилось странно, почему его не было слышно до того. В порту в этот день царил непривычный для этих мест и времени покой. Белые платки висели вдоль окон, казалось, будто в этом скрывалась некая тоска и вместе с тем - ожидание, повисшее во всем городе. И источник этих чувств располагался в замке, горделиво возвышающимся на возвышении. В отличие от города, здесь суета наполнила собой все. По двору проходила женщина. Ее черные прямые волосы были частично заплетены, темно-зеленые глаза излучали раздражение и недовольство. Темно-красное платье при каждом шаге хлестало ее по бедрам.
- Неси эти яблоки туда! Ангустина,давай быстрее! Кимура, хватит суетиться!
И двинулась в дом. И едва не наткнулась на высокого мужчину. Отступив на шаг, он окинул ее взглядом. Искривился, в голубых глазах ясно читалось:” Могла бы и получше наряд найти!”
Однако вслух он произнес:
- Доброе утро, Криота.
-Доброе. Где она?
- У себя.
Он хотел было добавить что-то еще, но она уже ушла. У зеркала сидела девушка. Ее распущенные кудри едва заметно поблескивали золотом, хотя их настоящим цветом был каштановый.
Служанка как раз занималась ее внешним видом. В одной руке она держала гребень, в другой баночку с позолотой. Невысокая, со светлыми волосами она выглядела совсем невзрачной рядом со своими хозяйками. Девушка поклонилась, однако хозяйка на нее даже не глянула, переведя взгляд на дочь. В зеркале встретились две пары глаз.В зеленых застыла сосредоточенность, в голубых страх. Руки легли на плечи, горячее дыхание обожгло щеку:
-Агластия, расслабься.
Агластия ощутила приближающиеся слезы и сглотнула. Ну вот почему ей не повезло родиться старшей?! Могла бы поехать в столицу и наслаждаться жизнью,пока сама не выберет себе мужа. Но традиции и долг не отвергнуть. О побеге девушка и думать не хотела, ведь в этом случае придется вести жизнь простолюдинки и не исключено, что все равно придется выйти замуж без любви.Так хоть она будет жить в роскоши и власти, предназначенной ей по праву рождения.
Поэтому Агластия закрыла глаза, стараясь не смеяться и не чихать, ощущая скольжение кисточки по лицу. И позволила себе открыть их, когда нежные прикосновения кисточки сменились давящими прикосновениями пальцев. Девушка взглянула на себя. И без того немаленькие глаза сейчас были обведены жирной черной подводкой, а еще их украшали ярко-голубые тени. Щеки и губы покрывал розовый цвет. Кудри мягко лежали на плечах. Свадебное платье оказалось закрытым, но с короткими рукавами. Единственным украшением оставались вышитые цветы. Горечью отозвалась мысль, что лучше уж так, чем в самом нарядном платье.
Ленты туго стянули волосы на затылке, будто обозначая конец ее девичества. В душе пробудилась жгучая обида на то, что ее отдали будто красивую куклу. А ведь она даже ни разу не встретила своего будущего мужа! И вообще о замужестве не задумывалась до сих пор. Она лишь стиснула зубы, когда ее взяли за руки. И пошла, не озираясь по сторонам. Разумеется, девушка ощущала направленные на нее взгляды, от них ее бросало в жар, кожа зудела, натираемая корсетом.
И они вышли во двор. Агластия сразу увидела стоящего впереди юношу. Темно-фиолетовый шелковый костюм подчеркивал его темные, отливающие серостью волосы. От этого изучающего взгляда Агластию бросило в жар. Черты его лица выглядели изящно, возможно, он бы выглядел добрее, если бы улыбнулся. Но ему явно не хотелось улыбаться. Напряжение витало в воздухе. Казалось, они оценивают друг друга. Выпрямившись, она поджала губы и затаила дыхание - то ли чтобы выглядеть лучше, то ли чтобы самой собраться, словно хищник перед прыжком. Будто почувствовав ее настроение, юноша шагнул вперед. Его горячая крепкая ладонь обхватила ее пальцы без грубости. И в этом прикосновении было нечто, пробудившее в ней желание подчиниться.